Сэнди скорчила гримасу:

— А я держу дома кошечку…

Бишоп слегка улыбнулся:

— Я сам отношусь к ним с симпатией, хотя и не тешу себя иллюзиями насчет их ласковой натуры.

— Теперь я буду закрывать дверь своей спальни, — сказала Сэнди. — А для Мисти постелю коврик в коридоре.

Бишоп не стал напоминать девушке, что в ее возрасте люди обычно не умирают скоропостижно в одиночестве, и уж, по крайней мере, у нее есть все шансы пережить свою кошечку. Он сделал вид, что вполне серьезно отнесся к ее решению.

— Неплохая идея, — согласился он. — Хотя бы на душе у тебя будет спокойней. Но советую не вбивать себе в голову, что твоя Мисти, мурлыча и ластясь, рассматривает тебя как свой будущий ужин. Пока ты жива, она и не подумает, что ты годна ей в пищу.

— А если я вдруг во сне перестану дышать? — поинтересовалась напуганная Сэнди.

— Надеюсь, с тобой этого не случится… в ближайшие полвека.

Сэнди с тоской посмотрела на входную дверь:

— Мне нужно вернуться туда.

— Пожалуй, да. Соберись с духом и возвращайся.

— Мне стыдно перед Мирандой… и перед всеми вами.

— Разные бывают ситуации, подчас очень трудные, но мы постепенно привыкаем. Не суди себя чересчур строго.

Сэнди смущенно поблагодарила едва заметным кивком головы и скрылась в доме. Оттуда вышел Тони, столкнувшись с девушкой в дверях.

— Только что звонили из участка, — доложил он. — Проблем с буксировкой ее машины в гараж не будет. Прощупаем автомобиль бедняжки от бампера до бампера.

— Ты сказал, чтобы они ехали прямым путем по Мейн-стрит?

— Конечно, раз вы так распорядились. Печальное зрелище для друзей и приятелей мисс Хэллоуэл. Кстати, уже поступили звонки…

— Тем лучше. Я хочу, чтобы этот мерзавец поскорее узнал, что мы нашли его последнюю жертву.

Тони с любопытством посмотрел на шефа:

— И подумал, что обманул нас, смог запудрить нам мозги?

— Да, нам это выгодно. Если есть хоть малейший шанс, что он так подумает, у нас появится запас времени.

— Уж больно нагло он подсунул нам эту Библию. Выглядит такой поступок чересчур неубедительно, — высказал свое мнение Тони.

— Да. Особой тонкости он тут не проявил. Мог бы и с большей выдумкой сфабриковать ложные улики. Впрочем, не знаю — возможно, он просто пытается смешать карты и устроить путаницу, убивая того, кто никак не соответствует характеристикам его прежних жертв, и оставляя улику, указывающую на Джастина Марша. Вероятно, он таким способом пытается притормозить ход расследования и сбить нас с толку.

— Вы так действительно считаете?

— Я считаю, что он впервые допустил очень серьезную ошибку. Я думаю, что он убил Лиз, потому что боялся ее, потому что услышал искаженную версию вчерашних событий и, действуя импульсивно, поторопился отвести от себя потенциальную угрозу. И только уже после убийства до него дошло, что ему надо как-то замаскировать истинные мотивы преступления.

— Зачем?

— Чтобы мы не поняли, что им двигал страх. Ведь это единственная причина совершенного им убийства. Он убрал Лиз из страха за себя. Это очевидно. И он это отлично понимает. Значит, требуется повесить убийство на кого-то другого. Даже если мы поверим в виновность Марша только в одном этом преступлении, то уже не будем думать, что реальный убийца был напуган.

Тони с сомнением покачал головой.

— Он не хотел, чтобы мы сочли его сексуально заинтересованным в процессе насилия над жертвами, и он не хочет, чтобы мы догадывались о его страхе за собственную шкуру. Я понимаю, что серийных убийц нельзя стричь под одну гребенку, но этот наш маньяк — просто уникальное явление.