— И каждый день добавляет неудобства с каждым новым фактом, — продолжил за коллегу Бишоп.

— Я говорю вполне серьезно, босс. И не только я один это замечаю. Присмотритесь к парням в форме, которые заглядывают сюда, в штаб, когда Миранда здесь с нами. Они таращат глаза на вас двоих, будто вы — бомба с тикающим часовым механизмом.

Бишоп направился к кофеварке и нацедил себе еще чашечку.

— Я знаю.

— Ну и что?

— Что «ну и что»? Какие меры следует предпринять? Я ничего не могу с этим поделать, Тони. Она разговаривает со мной только на профессиональные темы.

— А то, что между вами происходит, разве не влияет на нашу работу? — Сказав это, Тони тут же осекся. — Может, ты и прав, босс, — с этим ничего не поделаешь. Лечить запущенные раны нелегко. Хорошо бы, как змее, сбросить старую кожу и погреться на солнышке в новой. И всем окружающим стало бы легче.

Если бы Тони, вовремя уткнувшийся в свой блокнот, видел, какой яростный взгляд бросил на него шеф, то он бы пожалел о сказанном. Но Тони лишь услышал реплику, неохотно произнесенную Бишопом:

— В большинстве случаев ты оказываешься прав.

— Скажи «да», Бонни! — Глаза Эми умоляли. — Уже четыре дня прошло, и никто его не видел. Я должна что-то сделать для него. Должна!!!

Бонни старалась разговаривать с подругой спокойно:

— Истерикой ты ничего не добьешься, Эми. И вызыванием духов тоже.

— Я знаю, что он жив, знаю… Ведь мы говорили с Линет раньше, и, может быть, она опять откликнется и скажет, где он.

— Вы что, этим уже занимались? — спросил у девочек Сет.

— Я несколько раз пыталась сама, — призналась Эми, — но у меня ни черта не получалось без Бонни. Она делает всю работу.

— Я никакой работы не делаю, Эми.

— Значит, работа делается помимо тебя или как-то еще, а ты — передатчик. Я уверена, что Линет общалась с нами, пока ты ее не прогнала. А ведь она знала, кто ее убил, и, может быть, она знает, где сейчас Стив. Зачем ты мешаешь нам, Бонни?

— Опомнись, Эми! — Слушать бурные излияния Эми Сету было даже неловко.

— Я говорю тебе, планшетка подчиняется только Бонни. Одни люди более чувствительны, чем другие. Я вчера ночью прочла про это в Интернете. Некоторым людям дано общаться с духами, а остальным — нет. Этих людей называют медиумами. Я убеждена, что Бонни — медиум.

Бонни сделала попытку образумить подругу:

— Прекрати вести себя так, как будто меня здесь и нет, и приписывать мне то, чем я не обладаю. Никакой я не медиум, Эми.

— А Миранда знает о ваших играх с духами? — резонно поинтересовался Сет.

Эми с горечью рассмеялась:

— Неужели ты считаешь, что она послушает нас, если мы скажем, как найти Стива? И вообще, кто нас послушает?

— Эми! Все не так просто, и ты это знаешь, — не сдавалась Бонни. — Рэнди этого не одобрит, и я тоже не одобряю. С такими игрушками играть опасно.

Сет нахмурился:

— Но все-таки что это — игра или серьезное занятие?

Рассудительный Сет не признавал уклончивых ответов. Его натура восставала против каких-либо тайн, неподвластных простым объяснениям.

— Скажи, Бонни, — настаивал он. — Ты хоть не веришь в то, что мертвецы ведут с тобой беседы через эту дурацкую планшетку? Ты просто дурачишь Эми и забавляешься сама, ведь так?

В свою очередь, натура Бонни противилась даже самой маленькой лжи. Она заявила, глядя прямо парню в глаза:

— Я верю, что мертвые вступают в контакт, когда есть кто-то способный их услышать. Но я заверяю вас обоих, что лучше бы такой способностью не обладать. Ни к чему хорошему это не приводит.