— Любопытство — это хорошо, — ответил я. — Оно позволяет научиться чему-то новому.

— Верно, — сказала Бьянка и толкнула меня локтем.

Я нередко поддразнивал ее из-за страсти к всевозможным расследованиям.

— Но все-таки почему вы сюда переехали? — нетерпеливо повторил Фабиан.

— Я буду работать в здешней школе.

Жаклин просияла:

— Вы учитель?

— Физкультуры.

— Вот как!

Белла вспомнила про пластырь, а Бьянка знала, в какой из многочисленных коробок он лежит.

— Вы много тренируетесь? — спросила Жаклин.

Она осмотрела меня с головы до ног так пристально, что я покраснел, и Жаклин отвела взгляд.

— Не столько, сколько хотел бы. Все успеть трудно.

— Думаете? — улыбнулась Жаклин.

— Тогда вы, наверное, будете моим учителем, — предположил Фабиан.

— Надеюсь.

— Ну, мало ли.

— Фабиан пойдет осенью в эту школу. В седьмой класс. Не могу поверить, что мой мальчик уже старшеклассник.

Ее глаза блеснули. В том, как они с сыном смотрели друг на друга, было что-то особенное, но я не мог понять, что именно.

— Ну, теперь нам действительно пора, — сказала Жаклин и открыла калитку.

— Хорошего дня! — ответил я.

— И спасибо за булочки! — добавила Бьянка, которая наконец отыскала упаковку пластыря.

— Пустяки! До свиданья! — Жаклин помахала рукой из-за забора.

— Кажутся вполне приятными, — прокомментировала Бьянка.

Я поцеловал ее в щеку:

— Да, более чем. Но я надеюсь, что мне не придется работать в классе у Фабиана. Учить соседа — не самый лучший расклад.

Бьянка рассмеялась:

— А я тебя предупреждала. В таких местах это обычное дело. Сохранять анонимность тебе отныне не удастся.

— Так, фасад мы сейчас трогать не будем! — заявил я.

— Конечно не будем. Мы просто побелим комнаты — три спальни и кухню.

Краска уже стояла во дворе.

— А пятнашек больше не будет? — спросил выбежавший из-за дома Вильям.

— Мы с папой идем красить стены в доме, — ответила Бьянка. — А вы пока сами немного поиграйте.

Я уже поднял ведро с краской, когда калитка за моей спиной снова открылась.

— Здравствуйте, здравствуйте!

Женщина лет семидесяти с любопытством глазела по сторонам.

— Я хотела сказать только: «Добро пожаловать на Горластую улицу!» — произнесла она и протянула руку. — Гун-Бритт, живу в доме напротив.

Пожав руку Бьянке, она заговорила, понизив голос:

— Я подумала, что вам стоит познакомиться с кем-то еще из нашего квартала. Тут не все такие, как эти. — Она сделала легкий кивок в сторону дома Жаклин и Фабиана и продолжила: — Но в целом здесь очень славно. Все помогают и заботятся друг о друге. Уверена, вам у нас понравится.

Я видел, что Бьянка с трудом сдерживается. Она такое не выносит. Проблемы с соседями, сказала она однажды, — это как рулетка: никогда не знаешь, что выпадет. Она никогда не любила выставлять напоказ свою жизнь и оберегала личное пространство. Одним из достоинств нового дома были как раз высокая изгородь из туи и калитка.

— У нас обо всех сложилось очень хорошее впечатление, — произнес я и улыбнулся немного шире, чем требовалось.

— Да-да, не буду вам мешать, — сказала Гун-Бритт.