– Мне никогда прежде не дарили цветов.

Она улыбнулась:

– Я сама никогда не дарила их. Конечно, они ничто по сравнению с теми прекрасными розами от тебя, но...

– Нет, это не важно. Дело не в цветах, а в том, кто тебе их дарит. – Он прикоснулся губами к ее мягкой щеке. – Спасибо.

– Пожалуйста.

– У меня тоже есть для тебя подарок. Я сейчас вернусь.

Отойдя от вяза, он направился к плакучей иве, в тени которой были привязаны его вороной и Фиалка. Натан положил букет в седельную сумку и, вытащив оттуда кожаный мешочек, вернулся к Виктории.

– А это тебе, – сказал он и протянул ей маленький подарок.

В ее глазах появилось удивление.

– Что это?

– Есть только один способ узнать.

Он смотрел, как она развязала мешочек и высыпала содержимое на ладонь. Тут он неожиданно засомневался. Стоило ли дарить ей то, что не оценишь в крупную сумму денег, когда она привыкла и действительно заслуживала самых дорогих, изысканных драгоценностей? Она подняла тонкий черный шнурок, на котором висела, переливаясь, белая ракушка.

Она несколько секунд рассматривала ракушку, затем сказала:

– Я ее помню. Ты нашел ее у берега, когда впервые привел меня на пляж. – Она перевела взгляд с ожерелья на него. – Когда показал мне Хрустальную пещеру.

– Да, – ответил он, не в состоянии скрыть изумления. – Неужели ты помнишь?

Она с нежностью посмотрела на него.

– Натан, я никогда не забуду ничего из случившегося в тот день.

Положив мешочек на землю, она надела шнурок на шею. Затем подняла ракушку к солнцу и стала изучать ее.

– Как ты сделал ее такой блестящей?

– Несколько слоев прозрачного лака. От этого ракушка блестит и становится крепче. – Он откашлялся. – Я хотел подарить тебе что-нибудь на память о твоем пребывании здесь. Знаю, это совсем немного, но...

Она приложила пальцы к его губам, останавливая.

– Нет, Натан. Это ожерелье... оно восхитительно. И наполнено мыслями. Прямо как человек, подаривший его мне. Спасибо. Я буду беречь его.

Взяв ее за руку, он сделал несколько шагов назад, увлекая ее за собой, пока его спина не прислонилась к дереву. Расставив ноги, он притянул ее к себе.

– Я рад, что тебе понравилось, – сказал он, наклонив голову и дотрагиваясь губами до чувствительной, пахнувшей розами кожи за ее ухом.

По ее телу пробежала легкая дрожь, и она обвила руками его шею. Чуть отклонившись назад, чтобы посмотреть на него, она сказала:

– Кстати, кажется, моя тетя испытывает симпатию к твоему отцу.

– Прекрасно. Похоже, ему тоже по душе твоя тетя. – Он провел пальцами по ее мягкой, как лепесток, щеке. – А его сын без ума от ее племянницы.

Она приподняла брови.

– Который? У него двое сыновей.

Он знал, что она шутит, но ревность все же проснулась.

– Я имел в виду себя.

– Означает ли это, что он хотел бы, чтобы они с ней стали друзьями?

– Нет.

– Почему же?

– Потому что друзья не делают этого. – Он погладил ее грудь, дотрагиваясь до сосков через ткань платья. – И этого тоже. – Потянувшись вперед, он крепко поцеловал ее в шею.

Она откинула назад голову, утонув в удовольствии. Опустив руку, она скользнула ладонью по его органу, что вырвало стон из его горла.

– Полагаю, такого друзья себе тоже не позволяют, – сказала она хрипло.

Его пальцы приступили к делу, расстегивая пуговицы на ее платье.