Она остановилась на секунду, перед тем как спуститься по крутым ступеням террасы. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо, приглашая насладиться свежестью утра. Она подняла голову, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Воздух здесь был совсем другой, не просто чистый и свежий, как и везде за городом, но еще немного соленый из-за близости моря. Виктория решила, что обязательно надо прокатиться вдоль берега.

Понимая, что лучше уйти, пока никто не проснулся, она уже начала было спускаться, как ее остановило тихое мяуканье. Виктория посмотрела вниз и увидела котенка, тершегося об ее юбку.

– Ну, здравствуй, малыш, – сказала она нежно, наклонившись и погладив комочек шерсти за крохотными ушками. – Что ты здесь делаешь один? Где твоя мама?

Ответом был самый жалостливый звук, который Виктория когда-либо слышала.

– Ой, тебе, должно быть, совсем грустно.

Она взяла котенка на руки и, прижав к груди, стала успокаивать ласковыми словами. Сразу послышалось удовлетворенное мурлыканье.

– Ты мой хорошенький. – Она улыбнулась и легонько пощекотала котенка. Он был весь черный, кроме кончиков лап, – те были белые, как снег.

– Как будто лазил в ведро с краской, – сказала Виктория со смехом. Котенок опять довольно замурлыкал и положил переднюю лапу ей на рукав.

– Может, ты маленький дьяволенок, застрявший на дереве?

– Да, это он и есть, – сказал за спиной знакомый голос. Виктория резко обернулась. Доктор Оливер стоял всего в нескольких шагах, скрестив руки на груди. От столь неожиданной встречи у нее заколотилось сердце, при этом еще и в желудке заурчало – наверняка эти ужасные яйца никак перевариться не могут.

Она осмотрела его с ног до головы: доктор Оливер явно пытался причесаться, но так, пятерней, и его непослушные волосы спадали на лоб; приятным сюрпризом для Виктории было заметить рубашку без галстука, зато, правда, можно было созерцать красивую шею и часть груди, видневшуюся в разрезе. Очевидно, гордясь своими мускулами, Натан ходил с закатанными рукавами, и Виктория сделала вывод, что, как полураздетый, так и в рубашке, он выглядел неотразимо. Бежевые бриджи облегали его длинные сильные ноги, и Викторию мучило желание хоть разок полюбоваться ими с самого близкого расстояния. На ногах доктора Оливера красовались старые поношенные башмаки, не иначе как любимые, потому что выглядели они, будто он пересек в них пешком всю Англию.

Как ему удалось пройти через террасу бесшумно? Он, наверно, двигается, как привидение, но не простое, а противное, надоедливое и высокомерное... но все равно привлекательное! Виктория не могла этого отрицать, назови она его даже самыми грубыми словами. Да, он вел себя отнюдь не как джентльмен и был угловат, но это, считала она, и создавало его особенный шарм. Она подняла глаза. Испытующий взгляд доктора Оливера показывал, что изучение его внешнего вида не осталось незамеченным. Она покраснела и мысленно поблагодарила Господа за то, что шпионы не читают мыслей.

Натан поклонился в своей вежливо-насмешливой манере.

– Доброе утро, леди Виктория.

Она царственно кивнула в ответ.

– Хорошо спали?

– Прекрасно.

– Неужели? – Он приподнял бровь. – У вас синяки под глазами, и я бы скорее предположил, что вы и не ложились, пытаясь, очевидно, расшифровать мое письмо.

Виктория не могла понять, что задело ее больше – его точная догадка или то, как заметен был ее утомленный вид.

– Благодарю, вас, доктор Оливер. Таких комплиментов мне еще не делали, вы первый.

Но он не смутился, а ослепительно улыбнулся.

– Вы идете к конюшням?

– Да. Люблю кататься ранним утром.