Неудивительно, что в моей юности он всегда был таким веселым. Легко веселиться, если много выпить. Неудивительно, что он столько пел. И плакал.

Единственное, что не давало мне впасть в отчаяние, — надежда на то, что, быть может, мне удастся его изменить.

Я готова была признать, что у папы проблема со спиртным, но лишь при условии, что эта проблема решаема.

Я слышала, что пьющие люди как-то справляются со своей бедой, и надо только понять, как к этому подступиться. Я его вылечу. Мой папа вернется, и мы будем счастливы.

71

Итак, я снова записалась на прием к доктору Торнтону. Я надеялась, нет — была убеждена, что есть способ спасти папу.

— Вы можете прописать ему что-нибудь такое, чтобы ему не хотелось пить? — спросила я, не сомневаясь, что наука уже изобрела такое средство.

— Люси, — возразил он, — я не могу дать тебе рецепт на лекарство для него.

— Ладно, — не желая спорить, согласилась я. — Я приведу его к вам сюда, и тогда вы отдадите рецепт ему лично.

— Нет, — раздраженно ответил он. — Ты не понимаешь. От алкоголизма лекарств нет.

— Не называйте это так.

— Почему, Люси? И как же еще это назвать?

— А что будет дальше?

— Он умрет, если не бросит пить.

От страха мне стало дурно.

— Но надо же как-то заставить его бросить, — в отчаянии залепетала я. — Я сама слышала о горьких пьяницах, которые бросили пить. Как это у них получилось?

— Насколько мне известно, АА — единственное, что по-настоящему помогает, — сказал доктор Торнтон.

— Что? Ах, вы об Анонимных Алкоголиках, — понимающе кивнула я. — По-моему, папе там делать нечего. Там ведь полно… этих… алкоголиков.

— Именно.

— Нет, я серьезно, — чуть не рассмеялась я. — Алкоголики — это такие вонючие старики в подпоясанных веревками пальто и пластиковых пакетах вместо обуви! Что вы, мой папа совсем на них не похож!

Впрочем, если вдуматься, пахло от него неважно, потому что, кажется, он никогда не принимал ванну, хоть и наливал ее ежедневно, забывая выключить воду… Но не рассказывать же об этом доктору Торнтону!

— Люси, — услышала я, — алкоголики бывают разные: мужчины и женщины, старые и молодые, вонючие и благоуханные.

— Правда? — недоверчиво спросила я. — Даже женщины?

— Да. Женщины, у которых есть дом, муж, работа, дети, хорошая одежда, дорогая обувь, духи и красивые прически… — печально ответил он, очевидно, имея в виду конкретного человека.

— Ну, приходят они на собрание к АА, и что дальше?

— Не пьют.

— Совсем не пьют?

— Никогда.

— Даже на Рождество, или на свадьбе, или в выходные, например?

— Нет.

— Не знаю, пойдет ли он на это, — с сомнением протянула я.

— Все или ничего, — сказал доктор. — В случае с твоим отцом скорее ничего.

— Ладно, — вздохнула я. — Если выбора у нас нет, давайте расскажем ему про этих Анонимных Алкоголиков.

— Люси, — почему-то опять рассердился доктор Торнтон, — он знает. И знает уже много лет.

В тот же вечер я решилась поговорить с папой на больную тему. Решилась далеко не сразу: откладывала и откладывала разговор, пока папа не напился в дым.

— Папа, — нервно начала я, ибо ждать дальше было бессмысленно, — ты когда-нибудь задумывался, что пьешь слишком много?

Он сузил глаза.