Но вслух я только кротко извинилась, потому что не хотела портить вечер, которого так ждала.

Впрочем, его плохое настроение, как всегда, почти сразу прошло.

— Твое здоровье, Люси, — улыбнулся он, чокаясь своей пивной кружкой с нагло выпрошенным мною бокалом джин-тоника.

— Твое здоровье, — кивнула я, стараясь говорить искренне.

— Я пью, следовательно, я существую, — с ухмылкой провозгласил Гас и одним глотком осушил полкружки.

Я натянуто улыбнулась. Обычно его остроумные замечания восхищали меня, но сегодня вечером что-то нет.

Все шло не так, как я ожидала.

Я совершенно не знала, о чем говорить с Гасом, а ему, как видно, было просто лень общаться. Былая непринужденность сменилась неловкостью и стеснительным молчанием — во всяком случае, с моей стороны. Я отчаянно хотела исправить ситуацию, преодолеть барьер напряжения, но мне не хватало духу взять инициативу на себя и начать разговор.

Гас тоже ничего не предпринимал. Казалось, он и не замечает, что мы оба молчим. И, как я поняла несколько позже, не замечает и меня.

Он пребывал в полном согласии с собою и миром, сидя в удобном кресле, с сигаретой и пивом, довольный собой, оглядывая зал паба, кивая или подмигивая знакомым, — в общем, наблюдая за течением жизни.

Расслабленный, как земноводное.

С рекордной скоростью разделавшись со своими двумя напитками, он сходил к стойке и принес себе еще два.

Мне он не предложил и кока-колы. Да, если уж на то пошло, и раньше предлагал нечасто, почти никогда. Просто, насколько я помню, тогда меня это не задевало. Зато теперь…

Мы сидели и молчали; потом Гас залпом влил в себя оставшиеся полкружки и, не успев даже проглотить, выдохнул:

— Твоя очередь, Люси.

Я как робот поднялась со стула и спросила, что ему взять.

— Пинту пива и маленькую, — невинно ответил он.

— А больше ничего? — язвительно поинтересовалась я.

— Огромное спасибо, Люси, — проигнорировав мою иронию, искренне отозвался он, — ты ангел доброты. Мне бы еще подымить.

— Подымить?

— Купи сигарет.

— Сигарет? Каких?

— «Бенсон и Хедж».

— Сколько?

Этот вопрос его развеселил.

— Хватит и двадцати, но, если ты действительно хочешь купить мне еще…

— Нет, Гас, не хочу, — холодно отрезала я.

Ожидая заказа у стойки бара, я задумалась, что именно так меня разозлило, и решила, что, пожалуй, виновата сама. Я заранее настроила себя на разочарование. Я слишком многого ждала. И мне слишком много надо…

Мне было просто необходимо, чтобы Гас обхаживал меня, уделял мне внимание, говорил, как соскучился по мне, какая я красивая, как безумно он меня любит.

А он не стал. Не спросил, как у меня дела, не объяснил, где его носило и почему почти четыре месяца никак не давал о себе знать.

Но, видимо, я хотела слишком многого: в последнее время жизнь совсем не радовала меня, и я надеялась, что Гас станет моим спасителем. Что позаботится обо мне. Что я смогу вручить ему свою сломанную жизнь со словами: «Вот почини, пожалуйста». Я хотела всего сразу.

Успокойся, твердила я себе, пытаясь привлечь внимание бармена, радуйся тому, что есть. По крайней мере, ты с ним. Разве он не вернулся? Он все такой же остроумный и заводной, как раньше. Чего тебе еще?

К столику я вернулась с полными кружками и новыми надеждами.

— Молодчина, Люси, — кивнул Гас и жадно припал к пиву.

Не прошло и двух минут, как он заявил:

— Надо бы еще выпить, а? — И без паузы добавил: — Платишь ты.