Может, рассказывать ему об этом — не самая удачная мысль? Да что уж там, очень неудачная.

Не надо было приезжать, у меня, должно быть, в голове помутилось! Залезла бы лучше под одеяло и перетерпела боль. Любая боль со временем проходит.

— Только потому, что она невысокая и темноволосая, — торопливо прибавила я в попытке обрести утраченные равновесие и гордость. Насчет гордости, как выяснилось, я ошиблась: с Дэниэлом она была необходима. — Когда ты трахаешь грудастых блондинок, меня это не задевает, но я хорошо помню тот вечер в доме папы, когда ты отверг меня, как мне казалось, из-за того, что я не в твоем вкусе. Поэтому мне было не очень приятно услышать от Шарлотты, что девушка, с которой ты был, немного на меня похожа. Я-то чем хуже?

— Люси, — чуть не засмеялся он. Почему? Надо мной или из-за меня? Хорошо это или плохо? — Да, наверно, Саша немного на тебя похожа, — сказал он. — Раньше я не замечал, но теперь, после твоих слов…

Саша. Неужели ее не могли назвать попривычнее — Мэдж, например?

— Ну вот, в общем, и все, — бодро продолжала я, с большим опозданием пытаясь сделать хорошую мину. — Сам видишь: ничего страшного не произошло, я, как обычно, психанула. Ты же меня знаешь. Ладно, теперь я выговорилась, и мне стало легче. Но пора идти… — И тут я набросилась на Дэниэла с неожиданной яростью: — Между прочим, мог бы просто сказать, что у тебя новая девушка. Вместо всего этого трепа насчет того, что мне, дескать, надо больше встречаться с людьми. Мог бы прямо объяснить, что я путаюсь у тебя под ногами и Саше ты нужен больше, чем мне. Я бы поняла, знаешь ли. Не дура!

Он открыл рот, готовясь что-то сказать, но я не дала.

— Если ты хотел, чтобы я перестала тебе надоедать, так и сказал бы. Ты что, думал, я буду спорить и ревновать? Трус несчастный! Думаешь, ты лучше всех, да? Думаешь, любая баба о тебе мечтает?

Он опять попытался что-то сказать — возразить, наверное, — но шансов у него не было.

— Дэниэл, мы ведь, кажется, друзья. Зачем ты притворялся, что беспокоишься обо мне? Что тебе не наплевать на меня?

После этого почти в каждой ссоре наступает момент, когда гневные крики сменяются слезами. Наша ссора исключением не была: все шло по плану. Голос у меня задрожал, сорвался, и я поняла, что рискую разреветься немедленно. Но все равно не уходила. Я стояла у двери и ждала, как последняя дурочка, — ждала, что он пожалеет меня, найдет слова, от которых мне станет легче.

— Я не притворялся, — возразил он. — Я действительно беспокоился за тебя.

Смотрел он с жалостью, и это меня взбесило.

— Совершенно необязательно, — злобно процедила я. — Я вполне могу сама о себе позаботиться.

— Правда можешь? — с каким-то затаенным сомнением спросил он.

Да как он смеет!

— Конечно, могу, — отрезала я.

Как можно быть таким жестоким, когда я разрываюсь от боли?

Да проще простого! Легко! Он столько раз проделывал это с другими женщинами, а мне за что особое обращение?

— До свидания, Дэниэл! Надеюсь, с этой Сашей у вас все будет хорошо, — язвительно сказала я.

— Спасибо, Люси. Желаю счастья с богатым Томом, — откликнулся он в тон мне.

— Чего ты такой злой? — раздраженно бросила я.

— А ты как думаешь? — вдруг заорал он.

— Откуда, черт возьми, мне знать? — заорала я в ответ.

— Думаешь, ты одна ревнуешь? — завопил он, трясясь от ярости.

— Конечно, нет! — ответила я.