Я извиняюсь, что не представился раньше как сотрудник, показываю казенную карточку «своего начальника» с двуглавым орлом и указанием генеральского чина. Немец давно в России, и хорошо читает по-русски.

Рассказываю ему легенду про пристава.

Он сочувственно вздыхает: «О да, в России так много пьют!»

И начинаю задавать вопросы про того посетителя.

«Лет сорока с небольшим» ... «сухощавый» ... «неплохо говорил по-немецки, но не так превосходно, как вы, мой господин» ...

Я благодарю, мысль мелькает — написать об этой похвале маменьке, но продолжаю спрашивать.

Он не уверен, но глаза, кажется, темные, волосы — шатен, состоятельный человек — холеные руки, дорогой перстень.

Я встрепенулся — на руке адвоката точно был перстень, но не помню какой, и у пристава про перстень ни слова.

Немец вспоминает: золотой... и нам вензель.

Я, без ожидания результата, спрашиваю — не запомнил ли он вензель, и слышу — запомнил!

Приказчик приносит листок бумаги и карандаш.

Хозяин сосредоточено смотрит сперва на листок, потом начинает уверенно рисовать.

И через полминуты я вижу по диагонали листка двойную широкую полосу, загибающуюся к концу — что-то не очень вразумительное, но меня уверяют, что выглядело именно так.

Благодарю очень, обещаю заехать через неделю забрать книгу о ядах.

Интересно, во французском магазине с меня взяли деньги вперед, а в немецком, вот, нет.

В пять без одной минуты вхожу в приемную кабинета Казанцева, дяди еще нет, решаю подождать его здесь, и слышу от помощника, что обыск не прошел даром. На этом он замолкает с таинственною улыбкой. Я не настаиваю, так как нетактично осведомлять ему нас вместо своего начальника.

С боем настенных часов появляется дядя, и мы идем в кабинет.

Генерал за столом в расстегнутом от жары мундире.

Поднимается пожать нам руки и приказывает принести всем квасу.

— Домашнего приготовления, с изюмом и хреном.

Я раньше пробовал такое действительно превосходного вкуса приготовление и хотел об этом сказать, но глаза мои вдруг уперлись в книгу на столе генерала, с названием по-французски: «Всё о природных ядах».

И дядя, направив на нее указательный палец, неуверенно произнес:

— При обыске найдена?

— Да, в библиотечке хозяйки дома — у нее небольшой кабинет, там две книжные полки. — Генерал открыл книгу и показал синий штампик внутри на задней обложке: — Это отметка французского книжного магазина.

— Удивительно... — дядя не сказал именно что, и торопливо спросил: — Как она объясняет?

Генерал сначала отложил в сторону книгу, и выраженье его лица показало, что ответ не нравится ему самому.

— Заявляет, что понятия не имеет об этой книге — не приобретала ее и на полке своей раньше не видела.

Я еще раз взглянул на книгу: среднего формата, не толстая, цвет обложки темно-коричневый — каждая третья-четвертая так примерно и выглядит.

И естественный напросился вопрос:

— Если она готовила отраву там, на Броднинском переулке, зачем было перевозить книгу к себе домой.

Старшие мои товарищи на мгновенье задумались.

И почти одновременно качнули, не соглашаясь со мной, головами.

Раньше ответил Казанцев:

— Оставлять там книгу небезопасно — прислуга легко заметить может во время уборки, тем более — там не было книжных полок. Другое тут...

— Почему не избавилась от нее за последние четыре дня, например? — закончил дядя.

— Или раньше еще, — добавил Казанцев.

Сначала я спросил себя «А как именно?», но тут же представились мне московские набережные, где можно прогуливаться в немноголюдных местах.