— Сам черт ногу сломит, пока со всем этим разберешься, — пробормотал себе под нос Рейф, шагая следом.

— Да ведь это мисс Мэй! — воскликнула тучная женщина в платье из ярко-зеленого муслина, выплывшая из задней комнаты на звук открывшейся двери. — А где твоя сестра? — Она перевела взгляд на Рейфа: — И это кто такой?

— Фелисити осталась дома. А это Рейф, — сообщила Мэй таким тоном, как будто речь шла о ее любимой собачке.

— Доброе утро, — подавив ухмылку, кивнул Рейф.

— У меня тут список, — продолжила Мэй, разворачивая листок. Прокашлявшись, она начала перечислять: — Нам нужна буханка хлеба, два фунта муки, два фунта соли, один…

— Полагаю, деньги с тобой? — бесцеремонно перебила ее миссис Денуорт и скептически поджала губы. — Или поэтому твоя сестра и сидит дома?

К счастью, Мэй не уловила сарказма в голосе женщины и покачала головой. — Фелисити просила вам сказать, чтобы вы все добавили на наш счет, а она в среду пришлет вам бараний бок.

Владелица лавки не без труда скрестила руки на своей необъятной груди.

— Дорогая мисс, мне иногда тоже нужно кушать. А ваш братец рассчитается с долгами не раньше чем в Судный день. Скажи своей сестре, что вот когда она пришлет мне целого барана — вместе с шерстью! — тогда я с удовольствием и возобновлю кредит Харрингтонам.

— Но мы не задолжали вам целого барана! — возмутилась Мэй.

Рейф внимательно слушал их диалог. Формально говоря, подумал он, Харрингтоны не должны владелице магазина ни пенса. Поместье Фортон-Холл теперь принадлежало ему, его прежние обитатели стали теперь его гостями, и платить им или нет, решать пристало ему.

— Простите, вы — миссис Денуорт?

— Да… это я. — И хозяйка оценивающим взглядом окинула его искусно сшитый, но до неприличия помятый наряд. — Э-э-э… сэр?

Дьявол, нужно будет как можно скорее послать за вещами, подумал Рейф.

— Сколько именно Харрингтоны вам должны?

— А вам-то что за интерес? — нахмурилась миссис Денуорт.

— Вы хотите, чтобы с вами полностью рассчитались, мадам? — хладнокровно поинтересовался Рейф.

Лавочница продолжала полупрезрительно его разглядывать. Наконец, пошмыгав носом, извлекла откуда-то из-под прилавка замусоленную бухгалтерскую книгу, полистала ее и звучно сообщила:

— Семь фунтов восемь шиллингов.

Не было сомнений, что сейчас Фелисити такие деньги заплатить никак не могла. Со вздохом сожаления по поводу очередного уменьшения сорванного на днях банка Рейф полез во внутренний карман сюртука и вытащил оттуда десятифунтовую банкноту.

— Выдайте мисс Мэй все, что требуется, — попросил он, кладя ее на прилавок, — Остальное запишите на счет Харрингтонов.

Миссис Денуорт проворно ухватила деньги короткими жирными пальцами.

— Как скажете, сэр, — с готовностью согласилась она, теперь сама любезность.

Пока воспрянувшая духом Мэй зачитывала список, Рейф решил побродить по лавке. В крохотном помещении можно было найти все — от свечей до дамских шляп и одежды, от куриных яиц до духов, которых была аж целая полка. За дверью на крюках висели половинки разделанных говяжьих туш. Из увиденного разнообразия Рейф заключил, что хозяйка владела единственной на всю округу лавкой. А цены говорили о том, что госпожа прекрасно об этом осведомлена. Рейф задержался у банки, наполненной доверху разноцветными леденцами.

— Мэй, вы любите сладкое? — обратился он к девочке.

— Еще бы! Лис конфеты тоже очень нравятся.