Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы расслышать в ответе Мэй просьбу. Улыбнувшись, он снял с банки крышку и набрал с дюжину леденцов.

— Это тоже добавьте к счету, миссис Денуорт.

— Хорошо, сэр.

Распихав всю провизию в два объемистых мешка, они приторочили их к седлу Аристотеля. Гнедой, переступив с ноги на ногу, заинтересованно оглянулся, и Рейф готов был поклясться, что на его морде появилось брезгливо-обиженное выражение, когда он увидел, что его превращают во вьючное животное.

— Уж извини, старина, — рассмеялся Рейф, ласково потрепав коня по холке.

— А где вы доштали такую шамешателную лошат? — поинтересовалась Мэй с набитым леденцами ртом.

Рейф играючи подхватил девочку под мышки и усадил на Аристотеля. Потом и сам вскочил в седло.

— Я прикупил его, буквально не глядя, у графа Монтроза. Монти уверял меня тогда, что, хотя этот гнедой и чертовски… э-э… очень упрямый, рука у него не поднимается огреть его кнутом. — Рейф пустил Аристотеля неторопливым шагом по дороге обратно к Фортон-Холлу. — Мой брат, маркиз Уорфилд, одно время держал его у себя на конюшне, но я отыграл его обратно.

— Вот здорово! Потрясающе!

Рейф рассмеялся:

— Послушай, я то и дело слышу «потрясающе», «выше крыши». У кого это мы поднабрались таких слов?

— У Найджела. Фелисити говорит, что от них у нее вянут уши, а мне нравится.

— Надо признаться, ты их употребляешь всегда к месту. Мэй хихикнула.

— Спасибо. Рейф, а Фортон-Холл теперь и правда ваш? Бэнкрофт встретил взгляд ее темных и, слава Богу, пока еще невинных глаз и слегка растерялся.

— Подождем приезда вашего брата, чтобы решить все честно, — наконец уклончиво ответил он. — А чем вы с Фелисити занимаетесь целыми днями?

— Я делаю уроки, а Фелисити штопает нашу одежду. Потом я ей помогаю, мы вытираем пыль, подметаем, кормим цыплят. Два раза в неделю ходим на дальнее пастбище проверить коров и овец и надоить молока, из которого Лис делает сливки и масло. У нее на огороде еще растет капуста и картошка, но, наверное, последний ливень все там смыл…

Некоторое время Рейф ехал молча.

— Работы-то хватает, — наконец заметил он.

— Фелисити говорит, что тяжелая работа ей нравится. Все лучше, чем сидеть без толку весь день.

— Она и кухарничает за двоих?

— Ну да! Она так вкусно готовит, не поверите! Вот только надоело каждый день есть цыплят и кроликов.

Чем больше девчушка болтала про их с Фелисити житье-бытье в Фортон-Холле, тем сильнее Рейф восхищался мисс Харрингтон. Сам-то он вырос в окружении целой армии прислуги, готовой кинуться к младшему отпрыску герцога Хайброу по первому зову. Да и на военной службе он особо себя не обременял приведением в порядок форменной одежды, тем более приготовлением ужина. Подобные желания посещали его весьма редко. Его презрение к Найджелу еще больше усилилось. Какими бы ни были его намерения, уехать и бросить на произвол судьбы родных сестер, предоставить их заботам ведение хозяйства и не оставить на это ни гроша было по меньшей мере подло, пусть они обе и не возражали против этого.

— А кто ловит кроликов? — спросил Рейф, хотя и был почти уверен в ответе.

— Это Лис. Знаете, она все-все умеет!

— Начинаю тебе верить, — улыбнулся Рейф.

— Лис! Мы вернулись! — прокричала Мэй, сунув голову в пролом в стене.

Фелисити резко выпрямилась, с трудом удержала равновесие и отерла выпачканной рукой потный лоб.

— Не заходи сюда, — поспешила она предупредить младшую сестру.