Конечно, он ничуть не жалел, что поцеловал ее. Присутствие Фелисити делало пребывание в Чешире весьма интересным. Впрочем, он нередко целовал женщин. Доводилось ему, и заводить интрижки, иметь любовниц и даже терпеть сокрушительные поражения на любовном фронте. Тем не менее ни разу не было так, чтобы какой-то один чертов поцелуй, который и поцелуем-то назвать трудно, внес такую сумятицу ему в душу.

Он снова и снова смотрел на девушку, любуясь грациозным изгибом ее шеи, пока она, склонив голову над тетрадкой Мэй, помогала младшей сестренке решить арифметическую задачу. Он предельно ясно помнил, какой нежной оказалась ее кожа при прикосновении, и у него даже закололо в кончиках пальцев от желания еще раз пережить это ощущение.

— Пойду я, пожалуй, на конюшню, почитаю Аристотелю сказку на ночь, — торопливо проговорил Рейф, стремительно поднимаясь со своего места, чтобы удержаться от искушения начать сочинять хвалебные оды изящным розовым ушкам Фелисити, которые ничего, кроме желания указать на явные грамматические ошибки, у нее не вызвали бы.

— Мистер Грэм сказал, что дождь собирается, — проговорила Мэй, поднимая на него глаза. — Может, вам сегодня на ночь лучше перебраться в дом?

Рейф рискнул бросить еще один взгляд в сторону ее старшей сестры в слабой надежде, что сегодняшний поцелуй добыл ему разрешение на перемену места ночевки. Он до чертиков устал каждое утро вытряхивать солому из ушей, носа, глаз и прочих укромных мест своего тела.

— Рейфу нравится быть поближе к Аристотелю, — возразила Фелисити. — Соберись-ка с мыслями, Мэй.

Рейф нахмурился, но тут же поспешил избавиться от недовольного выражения на лице, едва Фелисити подняла на него глаза.

— Похоже, гром? — спросил он, неуклюже пытаясь заставить ее передумать.

Фелисити повернулась к окну, прислушалась и покачала головой:

— Я ничего не слышу.

Проклятие! Хоть младшая сестра на его стороне. Он наклонился к Мэй и одними губами шепнул ей на ухо:

— Ответ «тридцать один».

— Лис, получается тридцать один, — не замедлила громогласно объявить Мэй.

Старшая сестра даже в ладоши захлопала:

— Прекрасно, Мэй! Еще пять задач — и на сегодня все. — Она посмотрела на Рейфа, и тот постарался принять жалостливый вид. Бесполезно. — Спокойной ночи, Рейф, — твердо проговорила Фелисити.

— Спокойной ночи, Фелисити, спокойной ночи, Мэй, — со вздохом ответил Рейф.

— Доброй ночи, Рейф! А завтра опять на крышу?

— Если не будет дождя.

Он присел перед стопкой книг, которые сохли возле камина, и взял первую попавшуюся — «Справочник по лекарственным травам». Отложив томик в сторону, начал перебирать стопку в поисках чего-нибудь более занимательного.

Фелисити вдруг оживилась.

— Знаете, я подумала сейчас вот о чем. Если и впрямь завтра будет дождь, вы могли бы привести в порядок парадные двери, — с улыбкой обратилась она к нему, и Рейф почувствовал, как от звука ее голоса у него внутри все просто тает.

В ответ он расплылся в глуповатой ухмылке слюнявого придурка. Интересно, известно ли ей, что от улыбки у нее лицо начинает буквально светиться и снова и снова хочется покрывать его поцелуями, ловя губами полуоткрытые губы… Черт! Неужели больше ни о чем нельзя думать?!

— Двери! Великолепная мысль!

— Вот и я так же подумала.

Чувствуя себя полным идиотом, Рейф прихватил лампу и отправился на конюшню. Несомненно, после полученного удара у него что-то случилось с головой. Ничем другим он не мог объяснить своего диковинного поведения. Когда приехал Дирхерст, он с ходу сиганул вниз с крыши только ради того, чтобы встать между графом и Фелисити.