— Ничего, — приняв самый невинный вид, ответил тот.

— Фелисити! Слава Богу! — С облегчением воскликнул Дирхерст. — Я уже всерьез начал опасаться, что этот безумец сотворил с вами что-то нехорошее!

— Бога ради, Дирхерст! — фыркнул Рейф и даже глаза закатил.

— Рейф!

Еще один испепеляющий взгляд в сторону Рейфа, и Фелисити, довольно бесцеремонно оттолкнув его локтем, наклонилась к графу. Рейф счел, что возможность беспрепятственно обозревать корсаж хозяйки, под которым скрывались волнующие воображение формы, перевешивает нелюбезное с ним обращение, и счел за лучшее промолчать.

— Милорд, пожалуйста, пройдите вокруг дома ко входу на кухню и разделите с нами ужин. Сегодня у нас сладкий картофельный пирог.

— Уже предвкушаю удовольствие, — расплылся в слащавой улыбке Дирхерст, — Благодарю вас, Фелисити.

Когда физиономия графа наконец исчезла по ту сторону баррикады, девушка выпрямилась. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

— Рейф, перестаньте вести себя с графом так вызывающе. Он очень милый человек.

Бэнкрофт не отвел взгляда.

— Вы что, надеетесь вскоре стать леди Дирхерст? — От одной этой мысли Рейф пришел в бешенство, хотя толком и сам не мог понять, почему так зол, Напротив, случись это, продать поместье стало бы для него сущим пустяком — у Лис был бы законный муж и новый домашний очаг.

Фелисити залилась краской.

— Это вас не касается! — И она резко повернулась к нему спиной.

— Почему вы решили, что это меня не касается?

Рейф тут же пожалел о сказанном — в вопросе явно сквозила ревность, тогда как с Фелисити он был знаком всего несколько дней. В ответ девица надменно распрямила плечи и проследовала на кухню.

Граф Дирхерст стоял перед дверью, которая вела на кухню, и гадал, придется ли ему унизиться до того, чтобы постучать в дверь черного хода — для прислуги! — или Фелисити все же поторопится ему открыть. Холодный моросящий дождь, грязь, в которой безнадежно увязали его новые щегольские башмаки, привезенные на днях из самого Лондона, отнюдь не улучшили настроение графа, доведя его почти до точки кипения.

Поленья в разгоравшийся костер графского гнева добавлял Бэнкрофт одним своим присутствием. Неотесанный грубиян заслуживал хорошей порки, и Дирхерст очень надеялся лично присутствовать при исполнении наказания. Постучать он все же не успел — дверь наконец распахнулась, и в нос ему ударили аппетитные ароматы жареных цыплят и сладкого картофельного пирога.

— Добро пожаловать, милорд, — тепло поздоровалась с порога Фелисити и шагнула в сторону, пропуская гостя.

— Пирог ваш пахнет просто восхитительно, — улыбнулся граф, поднося к губам руку дамы.

— Он, между прочим, и на вкус тоже восхитителен, — громогласно сообщил сидевший за небольшим кухонным столом Бэнкрофт и смачно откусил здоровенный кусок.

— Проходите, милорд, и попробуйте, — пригласила Фелисити и провела Дирхерста к столу, где ему пришлось занять единственный свободный стул. По всей видимости, им всем приходилось столоваться на кухне.

— Добрый вечер, дитя мое. — Граф приветливо кивнул Мэй.

— А вы знаете, сколько есть способов убить человека? — поинтересовалось дитя, забираясь с ногами на стул, опираясь на стол локтями и подпирая кулачками подбородок.

Джеймс нахмурился. От этих маленьких девочек одно беспокойство, спрашивают, о чем ни попадя. С ними гораздо приятнее иметь дело, когда они вырастают. Фелисити поставила перед ним тарелку с куском картофельного пирога, и он с улыбкой поблагодарил ее, подумав про себя, что некоторые ему более чем симпатичны.