— Конечно, мистер Бэнкрофт. Клянусь честью, теперь ни на дюйм не сдвину!

Рейф снова заколотил молотком по погнутой медной петле, стараясь ее выпрямить. Однако мысли его были поглощены случившимся в столовой. Для него этот недавний поцелуй оказался самым впечатляющим из всех, о которых он смог вспомнить. Для Лис, судя по всему, это событие не оказалось столь значительным, если после всего случившегося ее первая мысль была о том, чтобы навесить двери на дедушкины медные петли. Она была настолько не похожа во всех отношениях на хорошеньких избалованных и пустоголовых великосветских дам, что он понятия не имел, как с ней держаться. Это делало из нее самую загадочную и самую красивую и умную женщину из всех, кого он знал. Устоять перед этим было просто невозможно.

— Похоже, придется нести эти штуки кузнецу, — усомнился наблюдавший за тщетными стараниями Рейфа Грэм.

Фермер был прав. Рейф решил, что жаться из-за пяти или шести шиллингов не стоит, тем более если все будет сделано за несколько минут. Цена любого поместья только возрастет, если парадный вход будет с нормально закрывающимися дверями.

— Ты прав. Рональд, не занесешь эти петли кузнецу по пути домой?

— С превеликим удовольствием, господин. Рейф нахмурился:

— Никакой я не…

— Знаю, сэр, — торопливо перебил его юноша, в очередной раз стягивая с головы шапку. — Но было так любезно с вашей стороны согласиться…

Рейф нарочито прокашлялся. В этот момент в прихожей появилась Фелисити со стопкой книг в руках. Бросив в сторону Рейфа беглый взгляд, она, не задерживаясь, исчезла в комнате.

— Нечего меня благодарить! — отрывисто бросил он, продолжая смотреть вслед молодой женщине.

— Вы уже не раз мне это говорили, господ… сэр, но мне всегда хотелось научиться скакать на лошади так, как это делают джентльмены, я это видел в прошлом году на дерби в Эпсоме. А вы великодушно показали мне, как все это делается. — Парнишка расплылся в счастливой ухмылке и шутливо пнул Дженкинза кулаком под ребра. — А чем черт не шутит, может, на будущий год я тоже поскачу на дерби?

— Такие глупости меня мало волнуют, — пробурчал долговязый, худющий фермер. — Мне бы изгородь починить, пока чертовы соседские коровы не сожрали мою последнюю картошку.

— Займемся этим немедленно, — заверил его Рейф, моля Бога, чтобы Фелисити не поняла, каким именно образом он убедил местных обитателей оказать «добровольную» помощь.

Все, кто жил по соседству с поместьем Фортон-Холл, с кем ему удалось переговорить, в один голос нахваливали Фелисити и Мэй и не особо стеснялись в выражениях, когда речь заходила о вздорном Найджеле Харрингтоне. Как понял Рейф, отец семейства управлялся с поместьем столь же «искусно», как и его сын. Фермеры еще помнили, как безобразно с ними обращались, поэтому не было ничего удивительного в том, что никто не горел желанием помочь соседям в Фортон-Холле.

Рейф был более чем уверен, что эти трое не преминут поделиться со всеми в восточном Чешире о том, что творится в Фортон-Холле и как все там переменилось. После этого ему будет куда проще обращаться за помощью, чем раньше. Если же он не сдержит своих обещаний, то от открытой неприязни местной публики ни ему, ни Харрингтонам не избавиться никогда. Вот этого ему вовсе не хотелось, несмотря на то, что он твердо решил продать имение и больше никогда здесь не появляться.

Мужчины ушли сразу после захода солнца. Ливший как из ведра дождь поутих и превратился в мерзкую холодную изморось.