Чарлз поднялся с дивана и пожал протянутую ему руку.

— Я тоже. Ваши истории были просто захватывающими. Рейф присел на широкий подоконник.

— Самое интересное — по большей части все истинная правда, — ухмыльнулся он. — А вот эту вы слышали — про чайник и мою голову?

— Еще бы! — рассмеялся Чарлз. — Фелисити и Мэй могли бы составить непобедимую парочку. Благодарите Бога, что в живых остались.

Рейф покосился на Фелисити.

— Денно и нощно только этим и занимаюсь.

Вот так оно и было всю последнюю неделю. Рейф говорил что-нибудь совершенно невинное и бросал на нее короткий взгляд. Она тут же принимала эти слова за комплимент и неудержимо начинала краснеть. Затем в душе злилась на себя и еще больше на него. По крайней мере ее отвлекала — и весьма неплохо — работа, и девушка даже начала испытывать благодарность за то, что конца и краю ей не было видно.

— Как продвигаются дела? — чинно поинтересовалась Фелисити.

— Сегодня вы мне улыбнулись целых два раза, — отозвался молодой человек, — так что, можно сказать, дела идут весьма неплохо.

Фелисити вновь залилась краской. Похоже, ей скоро и румяна больше не понадобятся.

— Рейф! — сердито воскликнула девушка и пожаловалась, повернувшись к сквайру; — У него один флирт в голове!

— Мне тоже так кажется.

— Между прочим, мистер Бэнкрофт, я спрашивала вас про западное крыло.

— Вот как? Так отчего прямо об этом не сказали? — С улыбкой, в которой не было и намека на раскаяние, Рейф положил перчатки себе на колено. — С западным крылом возни оказалось больше, чем мне казалось поначалу. Но если под обломками сохранились какие-то вещи, не хотелось бы их окончательно поломать.

— За конюшней ваша лошадь пасется? — неожиданно спросил сквайр.

— Да, это Аристотель, — опередила Рейфа Мэй. — Он такой скакун, каких мало!

— Красавец, — кивнул сквайр. — Во сколько он вам обошелся?

— Шесть лет назад он стоил пятьдесят соверенов.

— О! Изрядные деньги.

Рейф бросил еще один взгляд на Фелисити, и на сей раз на его лице без труда читалось замешательство. Возможно, ему не хотелось вновь вспоминать о своих недавних вздорных грезах наяву. Он неопределенно пожал плечами:

— Лошадь того стоила.

— Аристотель тогда был жеребенком и укусил лорда Монтроза! — пояснила болтушка Мэй, подсаживаясь к столу, чтобы налить себе чаю в чашку, куда предусмотрительно было отправлено пять кусков сахара. — Не повезло старине Монти!

— Мэй, может быть, хватит? — строгим голосом перебила сестренку Фелисити, хотя недовольна она была скорее сквайром, который, сам того не ведая, привнес в разговор добрую толику реальности, без которой они все это время прекрасно обходились. Она понятия не имела, что Рейф ведет счет ее взглядам. Сама она вела счет только поцелуям…

— И что теперь я не так сказала?

Фелисити растерялась, потому что вдруг выяснилось, что ответить ей, по сути дела, нечего. Однако она быстро нашлась:

— Не транжирь понапрасну сахар.

— Я его не транжирю, а пью с чаем, — обиделась Мэй.

— Прошу извинения, мисс Харрингтон. — На пороге возник Деннис Грэм.

— Добрый день, Деннис, — поздоровалась Фелисити, слегка удивленная его появлением.