— Я вообще-то говорил про западное крыло… Да, вы правы, конечно. Если совсем уж честно, я пытался защитить женскую половину семейства Харрингтонов. Я начинаю подозревать, что Фелисити считала, будто я — умалишенный, сбежавший из сумасшедшего дома. Поэтому она и не хотела, чтобы я бродил по округе и распространял беспочвенные слухи или, что еще хуже, ссорился и ругался с соседями.

Грэм сложил руки на груди.

— Как ни посмотри, а такая работа для идиота, вот что я скажу.

— Надеюсь, вы сейчас говорите про дом, а не про мой рассудок? — ухмыльнулся Рейф.

— Ну да.

Фермер в очередной раз был прав. Снести то, что осталось от западного крыла, или отстроить его заново — в обоих случаях работа не на один день, тяжелая и неблагодарная. Да и рабочих на это дело найти и нанять будет совсем не просто. Сам Рейф в строительстве не очень-то разбирался…

Но все это не могло унять чувство радостного возбуждения, которое охватило его при мысли о ремонте и строительстве. Его инженерные способности, которыми восторгались сослуживцы-офицеры в армии, шли совершенно вразрез с его положением в обществе и карьерой, которую не уставал навязывать ему отец. Что тут поделаешь — нравилось Рейфу это дело.

Но он прекрасно понимал, что, сколько ни размышлять о том, что хорошо бы восстановить рухнувшее крыло, какие бы строительные фантазии ни приходили ему в голову при виде добротного, старой кладки, фундамента, сделать что-то было не в его силах. Более того, у него не было ни времени, ни средств, чтобы всерьез заняться ремонтом поместья. Если не удастся продать Фортон-Холл к осени, зарядят дожди и все отложится по меньшей мере до марта будущего года. К этому времени он будет еще беднее, чем Фелисити.

— Ну, так что, Бэнкрофт? Какие будут распоряжения? Рейф тяжело вздохнул:

— Начнем расчищать сад.

— Вот с этого и начнем? Ничего не напутали?

Ничего он не напутал. Фелисити дважды упоминала о том, как ей нравилось по утрам сидеть в саду и читать. Ради чего бы он это ни делал сейчас — чтобы загладить свое чувство вины или чтобы на ее лице как можно чаще появлялась улыбка, — ему хотелось доставить ей удовольствие.

К тому времени, когда Рейф и его три добровольных помощника расчистили крохотный уголок в северной части сада, там, где местность полого спускалась к узкой проселочной дороге, Рейф дьявольски устал, весь исцарапался и был зол донельзя. Прошло уже две чертовых недели с того дня, как он виделся со своим адвокатом-солиситором, и теперь, когда все в округе знали про смену владельца в Фортон-Холле, нужно было съездить в Пелфорд и нанести еще один визит Джону Гиббсу.

— Добрый день, мисс Харрингтон.

Рейф обернулся на хор приветствий в адрес Фелисити. Всякий раз, когда он видел ее, — а началось это две недели назад, — его охватывало желание заключить молодую женщину в объятия и покрыть поцелуями. Чувствовал он себя в эти моменты так, как будто голодал месяц напролет и вот набрел, наконец, на то, что доставит райское наслаждение.

С радостью он увидел, что Фелисити в садовых перчатках.

— Лис, как мы потрудились?

Она остановилась рядом с ним, так что ее макушка оказалась как раз на уровне его подбородка. Несколько тонких прядок черных волос выбились из аккуратно собранного пучка на затылке и спускались ей на щеки и изящную шею. Боже, как же ему хотелось любить эту женщину!

— Вам надо было увидеть Фортон-Холл лет десять назад. Тогда вам и в голову бы не пришло его продавать.

— Если бы мне захотелось управлять поместьем, выбирать мне было бы из чего, — возразил он, взяв ее маленькие руки в свои под предлогом разглядеть рабочие рукавицы. — Его светлость или мой брат были бы только рады передать мне счетоводные книги любого поместья.