Войти она его не пригласила, но и уйти не предложила. Рейф шагнул в комнату, обстановка которой мало что говорила о той, что здесь жила. Это и понятно — из своей разоренной старой спальни Фелисити мало, что удалось спасти. Рейф остановился, опершись о столбик кровати. Девушка развернула свое кресло так, чтобы сидеть к нему лицом.

— Я никогда не согласился бы на эту ставку, если бы знал, что у Харрингтона в Фортон-Холле осталась семья, — неторопливо заметил Рейф.

Фелисити слегка пожала плечами.

— Не вы, так согласился бы кто-нибудь другой. — Чуть помолчав, она продолжила: — И, получив чайником по голове, повел бы себя скорее всего иначе. Думаю, мне нужно вас поблагодарить за терпимость.

Рейф кивнул:

— У меня, вероятно, оказалась самая крепкая голова из всех, кто сидел тогда за карточным столом. Как Мэй? — Спросить он хотел не об этом, однако такой железной решимости, что сквозила в ее взгляде, он не видел даже на лицах закаленных, прошедших огонь и воду французских гвардейцев, и это обескураживало.

— Она сейчас в растерянности, но со временем все уляжется, забудется. Рейф, не мучайте себя заботой о нас. Найджел никогда не любил Фортон-Холл. Я просто переоценила его чувство долга, вот и все. Не стоило отпускать брата в Лондон.

Рейф криво усмехнулся:

— Мэй мне рассказала, что вы не просто «отпустили» его. Полагаю, вы гнались за ним чуть не до самого Пелфорда.

Глаза Фелисити сами собой наполнились слезами, и девушка снова заплакала.

— Если бы он не забрал последнюю лошадь и фаэтон, я бы его наверняка догнала. — Шмыгнув носом, она распрямила плечи и вытерла слезы. — Пусть даже и так, уже два месяца прошло. Лить слезы по поводу того, что можно было бы тогда сделать, сейчас просто глупо. Я не полная неумеха, а мама постаралась, чтобы я получила достаточное образование. Осмелюсь надеяться, мы выкарабкаемся. Рейф с трудом сглотнул неведомо откуда взявшийся комок в горле. Сердце у него колотилось, как перед атакой. Начиналась самая трудная часть разговора, и он постарался сделать вид, что ее ответ мало, что значит для него.

— Я уверен, что с вами-то все будет в полном порядке. Я о себе беспокоюсь.

— Беспокоитесь о себе? — переспросила с удивлением Фелисити.

— Ну да. Отец бессчетное число раз корил меня за то, что я ни на что не способен, что умею только пьянствовать, таскаться по девкам, стрелять и ругаться как извозчик. Вот… Я и впрямь понятия не имею, как вести хозяйство.

Фелисити какое-то время молча его разглядывала.

— А зачем вам уметь вести хозяйство? Насколько я помню, вы хотели продать поместье.

— Верно, — согласился Рейф и выпрямился. — Но мне никогда не продать его за хорошую цену в нынешнем виде. — Фелисити холодно смотрела на него. — Так вот, я подумал: может быть, вы сможете мне помочь?

— Помочь? — повторила она его слова, и лицо ее помрачнело. — Прошу прощения, но помогать вам не…

— Я бы вас нанял, — перебил он девушку.

— Вы… что?!

Воспользовавшись ее растерянностью, Рейф торопливо продолжил:

— Если бы вы вели бухгалтерию и прочие дела, я смог бы сосредоточиться на том, чтобы придать Фортон-Холлу презентабельный вид и подыскать подходящего покупателя.

— Милостыню не принимаю, мистер Бэнкрофт. Я привыкла всего добиваться сама.

— Знаю. Но это вовсе не милостыня, поверьте. Я в самом деле понятия не имею, как со всем этим управляться.