Роберт вскочил на лошадь, и они тронулись в путь. Через миссию ехали шагом, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Как только миссия скрылась из виду, они как ветер помчались по направлению к Сан-Антонио. Алекс не знала эту местность, но почувствовала, что они изменили курс.

— Мы едем не в Сан-Антонио, — сказала она, в очередной раз, отстраняясь от Филиппа. Избежать физического контакта с ним было почти невозможно, но она была настроена решительно.

— А зачем нам туда? В Сан-Антонио Брэдфорд отправится в первую очередь, — пояснил Филипп. — У нас другие планы.

— Но вы даже не знаете местности. Вы же никогда не были в Техасе.

— И надеюсь, никогда сюда не вернусь, — презрительно сказал Филипп. — Пустырь какой-то. Скорей бы уж вернуться в Лондон, назад к цивилизации.

Алекс захотелось спросить, что он понимает под «цивилизацией», потому что сам он по уровню развития напоминал ей обезьяну, но сдержалась, так как боялась его разозлить. Ее положение было очень неустойчивым, а она должна была быть полностью уверена в освобождении отца.

— Наконец-то мы с тобой пришли к согласию, — сказал Роберт, предвкушая сладкую жизнь в Лондоне с карманами, полными денег, и обеспеченным будущим.

Он решил, что план брата миновать Сан-Антонио был просто блестящим. Чтобы оторваться от Брэдфорда и Маккитрика, им была нужна хорошая фора, и поехать прямо на побережье — прекрасная возможность получить ее. Если повезет, они отплывут в Англию раньше, чем те двое обо всем догадаются.

Что до девушки, то Роберту не нравилось, как брат с ней обращается. Сам он предпочел бы избавиться от нее, но спорить с братом в такой момент ему не хотелось. Пока что он решил уступить.

Они ехали до наступления темноты, замедлив ход только на большом расстоянии от миссии.

Филипп ощущал себя равным Богу в своем могуществе. Они не только вышли сухими из воды, совершив два убийства, теперь у них были еще и венец, и возлюбленная Брэдфорда. Он улыбнулся и покрепче прижал Алекс к себе. Филипп почувствовал, как она напряглась, сопротивляясь, и чисто из чувства противоречия стал действовать еще напористей, давая понять, что она ни в чем не сможет ему отказать.

Почти совсем стемнело, когда они, наконец, подъехали к маленькому ручью, о котором им говорили на конюшне. Они устроились на скорую руку и развели костер.

Алекс постаралась сесть как можно дальше от обоих, ужасаясь при мысли о том, что будет ночью. Филипп был ей отвратителен, но она понятия не имела, как защитить себя.

Алекс подумала об Уине, от всего сердца желая, чтобы он сейчас был с ней. Но, вспомнив, как презрительно он смотрел на нее в церкви, Алекс поняла, что больше он не захочет ее видеть. И сердце ее пронзила боль. Она любила Уина и жалела, что не призналась ему во всем раньше.

— На, поешь, — окликнул ее Филипп и бросил кусок черствой булки.

Алекс быстро съела его и запила водой из фляги, которую он протянул ей.

— Ты такая хорошенькая, — прошептал он, забирая флягу.

Алекс смерила его взглядом, надеясь смутить. Но к ее разочарованию, он только улыбнулся.

Вернувшись к брату, сидящему по другую сторону костра, Филипп потребовал:

— Дай мне венец.

Он еще не успел его, как следует рассмотреть, и теперь ему не терпелось это сделать.

— Вот, только аккуратнее, — сказал Роберт, протягивая ему сумку.

Филипп бросил на него злобный взгляд: Роберт всегда ухитрялся разозлить его. Он взял сумку и открыл ее дрожащими от алчности руками. Венец Желаний тепло отсвечивал золотом при свете костра, а рубин полыхал кроваво-красным огнем. Филипп улыбнулся брату:

— Это стоит времени и затрат.