Роберт косо посмотрел на него:

— Когда мы вернемся в Лондон, и я получу свою долю, надеюсь никогда тебя больше не видеть, милый братец.

— Стоящий план. Наверняка лучший в твоей несчастной жизни.

Алекс слушала их отвратительную перебранку. Ее щека горела, а губы были солеными от крови. Если это только начало, а путешествие до Лондона продлится недели… Ей стало страшно.

Филипп держал венец прямо перед собой и вглядывался в рубин, зачарованный его размером и чистым цветом. За эту вещицу они точно получат хорошие деньги. Все, что от них требуется, — это доехать до Галвестона и сесть на первый же пароход, пока Брэдфорд и Маккитрик не нашли их. Когда они доберутся до Лондона, у них будет достаточно денег, чтобы исчезнуть навсегда. Филипп с нетерпением ждал этой минуты, все крепче сжимая венец.

Роберт с отвращением смотрел на брата: сейчас тот казался совсем обезумевшим. Роберт тоже мечтал о венце все эти годы, но был достаточно рассудительным, чтобы понимать, что это всего лишь кусок золота. Продав его, они получат деньги и разойдутся.

Перед тем как лечь, он бросил взгляд на Алекс и обрадовался, что она уже улеглась. Чем меньше раздражать Филиппа, когда он в таком настроении, тем лучше. На него частенько что-то находило, но никогда еще он не был таким непредсказуемым.

Алекс нервно куталась в тонкое одеяло. Про себя она молилась, чтобы приехали Уин и Мэтт, но сердцем чувствовала, что если они и приедут, то не за ней. Без сомнения, они поверили, что она помогала братьям Энтони. Им будет нужен только венец.

На сердце у Алекс было тяжело, будущее казалось мрачным. Единственным успокоением будет скорое освобождение отца.

Притворяясь, что спит, она наблюдала за Филиппом, который все еще смотрел на венец, освещенный пляшущим пламенем костра. Годами она мечтала найти венец из-за легенды, связанной с ним, а теперь он значил для нее лишь свободу отца и ничего больше. Закрывая глаза, Алекс почти жалела, что узнала о существовании этого сокровища.

Уин и Мэтт были в отчаянии. Прошло страшно много времени, и неизвестно, сколько еще пройдет, пока кто-нибудь вызволит их отсюда. Ярость Уина не знала пределов.

— Выпустите нас отсюда! — Он опять навалился на дверь и закричал, срывая голос: — Хоть кто-нибудь меня слышит?!

Мэтт был не менее зол, но держал себя в руках и пытался мыслить здраво:

— Расслабься, все равно вокруг никого нет и вряд ли будет в ближайшее время.

— Не могу больше здесь торчать!

— Мы оба больше не можем.

— Как только откроют дверь, я помчусь за ними и, когда я их найду…

— Ну и что же ты сделаешь?

— Прежде всего, я хочу выяснить, как Энтони заставили Алекс работать на них. — Он помнил, что она пыталась сообщить ему нечто важное, когда появились братья, и как она посмотрела на него в последний момент.

— О чем ты думаешь? Они, наверное, пообещали ей хорошие деньги, — предположил Мэтт.

— Нет, здесь есть что-то еще…

— С чего ты взял?

— Потому что я знаю Алекс… Потому что я люблю ее, Мэтт. Разве ты не видел ее взгляда?

Мэтт промолчал, потом спросил:

— И у тебя есть какие-нибудь идеи насчет того, как они заставили ее, нас предать?

— От них всего можно ожидать. Сам подумай. Помнишь, тогда в церкви, сразу перед их появлением? Она собиралась рассказать нам что-то важное о своем отце и братьях Энтони, и тут ее прервали.

— О своем отце?

— Эго с ним точно как-то связано, — заключил Уин и принялся размышлять вслух: — Перед поездкой ей нужно было его дождаться, а спустя немного времени она вдруг объявила, что готова отправиться на поиски, так как его «задержали» в Лондоне.