Мэтт обстоятельно изложил ему то, что знал о венце — легенду о проклятии, связанном с этим сокровищем.

— Похоже, проклятие — не более чем выдумка. Из того, что Лоуренс написал в письме, я сделал вывод: он владел венцом долгие годы, и ничего плохого с ним не случилось.

— Возможно, настоящим проклятием жизни Лоуренса стали его сыновья, — заметил Уин. — Он говорил вам о них?

— Да. Однако я никогда не видел их. Неужели они действительно такие негодяи, какими он их считал?

— Гораздо большие, поверьте мне, — категорично заявил Уин, надеясь, что больше не увидит эту парочку. Впрочем, он сомневался, что они оставят его в покое. Помня ненасытную алчность в их глазах, Уин знал, что так просто они не сдадутся.

— Как жаль!

— Они надеялись, что венец достанется им, я не думаю, что Филипп и Роберт легко свыкнутся с мыслью о потере сокровища. Я уехал из Лондона немедленно, чтобы они не успели сориентироваться и не последовали бы за мной.

— Это вы верно решили! Но думаю, нам еще предстоит с ними встретиться.

— Только бы поскорее отправиться на поиски! Меня удручает мысль, что придется еще какое-то время сидеть и ждать, сложа руки.

— Понимаю.

— Скажите, Мэтт, венец действительно такой ценный, как пишет Лоуренс?

— Более. Лоуренс никогда не оценивал вещи с практической стороны. Он всегда видел в них только историческую ценность. Но венец бесценен со всех точек зрения.

— Лоуренс был редким человеком.

— Исключительным, просто исключительным! Я уверен, он оставил нам прелюбопытнейшую загадку. Он был помешан на загадках древностей, поэтому венец, я думаю, будет найти непросто. Не знаю, что там в других книгах, но в моей какая-то бессмыслица. Я попытался найти там ключ к разгадке, но ничего определенного не выяснил.

— Когда мы соберем три книги вместе, возможно, смысл прояснится. Надо расшифровать хотя бы первый ключ. Я разговаривал с дочерью профессора, Александрой, она полна энтузиазма, как и ее отец. Они нам помогут.

— Они?

— Алекс всюду сопровождала своего отца.

— Но, святой отец, будет ли разумно взять с собой женщину? Все-таки походные условия тяжелы…

— Я объяснял ей это, но она и слушать не стала. Сказала, что была во многих экспедициях, даже в Сахаре, а уж там куда как трудно. Я предложил подождать возвращения ее отца и тогда уже решить.

— Так мы отправляемся нескоро?

— Если нам очень повезет, мы сможем выехать в конце следующей недели.

— Как еще долго! — с сожалением воскликнул Мэтт. — Впрочем, если бы вы сказали, что мы едем завтра, срок все равно показался бы мне долгим.

Мэтт не мог поверить, что скоро сбудется мечта всей его жизни.

— Это изображение венца? — Уин достал акварельный рисунок из пачки бумаг и документов.

На рисунке был изображен золотой венец, украшенный огромным рубином в форме сердца.

— Да, я срисовал его с настенной фрески одного разрушенного дворца около Фив.

— Он прекрасен.

— Я знаю. Надеюсь, загадка Лоуренса трудна, но разрешима и венец все же существует.

— Вряд ли Лоуренс стал бы шутить, если речь идет о жемчужине его коллекции.

— Вы правы. Остается ждать профессора. Если бы он приехал побыстрее!

— Да, я тоже жду этого с нетерпением.

Уин снова вспомнил о Филиппе и Роберте. Интересно, где они и что делают сейчас?

Уин позавтракал в ресторане гостиницы, потом вернулся к себе и стал читать газеты.