И дед и бабуля много спрашивали о Вере, но, к счастью, времени для откровений у Артема не было — пробыв в Ойле меньше двух дней (большая часть которых ушла на возню с забором), впрыгнул в очередной московский поезд.

Артем ни разу не был в Москве и поэтому сразу с вокзала помчался смотреть город: ему сто раз снилось, как он гуляет по московским переулкам — однажды был сон, будто Москву привезли в Николаевск, как привозят выставки или спектакли. Теперь отец Артемий гулял по настоящей Москве и чуть не каждый час останавливался, чтобы потрогать стенку ближайшего дома и сказать себе: «Я здесь, на самом деле!» Змеиные переулки, пузатые особняки, громада новых зданий… И главная встреча — с Лаврой. Спасибо владыке Сергию — если бы он не стал лично хлопотать за Артема, тому никогда не удалось бы попасть в семинарию с первого захода. Слишком много было таких желающих по всей стране… Артем знал, что некоторые батюшки ждут вызова едва не с десяток лет, ему же откровенно повезло. Заслужил ли?

Добравшись до Сергиева Посада, Артем устроился в гостинице «Загорск» — первой в его жизни и без лишних претензий. Она мало отличалась от общаги — правда, в номере не было Батыра. От епархиальных знакомых отец Артемий знал, что в гостинице лавры живут по двадцать человек в одной комнате.

В семинарии ученики одного года объединялись не в курсы, а в классы, так что Артем заново угодил в первоклассники. Экзамены надо было сдавать по выбору, и Артем решил, что ограничится историей Русской церкви, Ветхим и Новым Заветами.

Семинарские сессии никакого сходства с институтскими не имели. Группу облеченных саном студентов делили на две части, так что граница проходила по букве К, и каждый знал о времени своего экзамена. Священника Афанасьева, разумеется, вызывали первым — но он к этому свойству своей фамилии привык еще в школе, и ему даже нравилось отвечать раньше всех. Времени на подготовку не полагается, вытянул билет с вопросами — иди отвечай. А отметку говорят только после того, как экзамен закончится у последнего по счету батюшки-студента. Вот почему Артем вынужден был слушать ответы своих одноклассников. Были среди них несомненно образованные люди, слушая которых экзаменатор укладывал подбородок на ладонь и качал головой в такт; но были и полуграмотные, от выступлений которых Артем морщился как от лимона. Одного священника, который не смог сказать хотя бы двух слов об Александре Невском, экзаменатор отчитал с такой суровостью, что Артем малодушно порадовался — не хотел бы он услышать такие слова: «На что вы надеялись? Ах, на милость Божью? Что же, пусть она поможет вам исправить вашу двойку!»

Святой отец ушел с экзамена ярко-розовым, как редиска.

Преподаватели вели себя с заочниками очень и очень строго. Не все они были духовного звания, но знаний по своему предмету требовали все одинаково.

«И зачем нам эта учеба? — причитал в коридоре немолодой уже иеромонах из Тамбова — Если б не владыка, ни за что бы сюда не поехал. Горячая молитва, любовь прихожан, крепкая вера — вот что для нас главное, а не цифры-даты». Артем не стал спорить, хотя сердце колотилось от желания произнести готовые слова. Слишком долго священникам не позволяли учиться, и высшее образование для лиц духовного звания прежде было недостижимым, как свободное передвижение по миру. Восемь, в крайнем случае десять классов — это был потолок. Образованное священство стало бы опасным, поэтому государство предохранялось от такой напасти. Вот о чем думал и хмурился Артем по дороге в свою простецкую гостиничку.

Ни с кем не сближаясь и не знакомясь, Артем старался полностью включиться в экзамены и сдал все три с легкостью на «отлично».