Мирабель осторожно села на кровати. Не почувствовав привычного головокружения, она улыбнулась и поднялась. Сейчас, сейчас она наконец-то примет душ, а еще, конечно, вымоет голову. Сколько дней она ждала этого момента! Можно, в принципе, даже ванну принять. Но это дело небыстрое, а если Дик проснется и заявится проведать ее прежде, чем она вынырнет из душистой пены, то велик риск нарваться на очередные нотации.

Мирабель захватила нарядный шелковый халатик и отправилась в душ.

5

В честь своего выздоровления Мирабель испекла целую гору золотистых и ароматных блинчиков. Из недр кухонного шкафа был извлечен земляничный конфитюр, и забавная парочка с двойным энтузиазмом принялась за поедание лакомства.

Когда первый голод был утолен, Мирабель спросила сидящего на противоположном конце стола Дика:

— Скажи, а когда ты планируешь улетать?

Дик едва не подавился блинчиком:

— Да как сказать… Сперва я должен убедиться, что с тобой все будет в порядке. По правде говоря, мне почему-то кажется, что с тобой ничего никогда не будет в окончательном порядке.

Мирабель замерла. Слишком уж это было похоже на… на своего рода признание. Но в чем? И… зачем?

— Хотя, конечно, пора бы мне и честь знать, — продолжил Дик, — я в самом деле подзадержался в вашем городке, хотя меня никто и не приглашал. Мирабель промолчала.

— Скажи, какие у тебя планы на завтрашний день? — Дик щедро намазывал маслом очередной блинчик, а у Мирабель, казалось, подчистую пропал аппетит.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну я не знаю. Может быть, у тебя запланированы какие-нибудь сверхважные и неотложные дела. Там, копать картошку, доить коров, гладить белье. — Дик шутливо подмигнул.

— У меня нет коров, — сердито ответила Мирабель, — и привычки копать картошку тоже нет.

— Как же ты выживаешь здесь, в этом городке, где добрая половина населения занимается фермерским хозяйством?

— Представь себе, как-то выживаю.

— Ладно, это твое дело, чем ты тут занимаешься. Моей целью было выяснить, не занята ли ты завтра.

— А в чем дело-то?

— Мирабель, — торжественно произнес Дик, — я хочу пригласить тебя полетать со мной.

— Что?! Полетать? Зачем?

— Знаешь, море положительных эмоций, которое ты получишь в полете, наверняка поможет тебе выздороветь окончательно.

— Но я и так хорошо себя чувствую, — воспротивилась Мирабель. — Кроме того, я… мм… не уверена, что получу от полета положительные эмоции.

— Вот как? — Дик внимательно и с легкой улыбкой посмотрел на нее. — Ты боишься летать?

— А если и так? Что с того?

— Просто возмутительно. Девушка, которую я хочу прокатить на своем самолетике, оказывается, боится летать.

— Тем лучше, — пожала плечами Мирабель. — Значит, тем быстрее ты сможешь отправиться, куда ты там собирался лететь дальше…

Дик не слушал ее.

— Я решил поделиться с ней самым бесценным, самым дорогим из того, что я знаю, одним из счастливейших переживаний в этой жизни, а она, оказывается, боится летать!

— Да, боюсь! — взорвалась Мирабель. — Когда мы ехали сюда из Нью-Йорка, я села в самолет, по уши накачавшись успокоительным, а если бы мне позволили, то накачалась бы и алкоголем! Я боюсь, боюсь, боюсь летать, и единственное, ради чего я села в самолет тогда, — это близкий человек. При этом я не собиралась проделывать обратный путь, учти.