— Ирка, ни о чем не спрашивай, слушай внимательно. Ты должна взять Димку!

— Мать, ты с какого бодуна? У тебя с мозгами все в порядке? Я ж говорю, отборочное шоу уже вечером.

— Так ведь только вечером. Что я, ваше ТВ не знаю! Вы ж все в последний момент на соплях лепите. Не верю, чтобы ты не могла воткнуть любого участника, даже за пять минут до эфира. Ведь можешь же?

Ирка польщенно хмыкнула. Ей нравилось чувствовать, как все ниточки интриги стянуты к ее рукам.

— Там нагрузочки будут — будь здоров, мало не покажется… — уже не так категорично возражала Ирка. — У него от армии липа есть?

— Что? — не поняла я.

— Липовая справка от армии?

— Ну, есть что-то. Участковая с детства все вписывала побольше диагнозов, говорила, к армии пригодится.

— Во-от. А у нас полная предполетная подготовка — «Теперь ты в космосе». Центрифуги-хренюги… Соображаешь? Если он после нашего космоса живой останется, ты же потом военкомату не объяснишь, что это все шоу, на телевидении смонтировали.

— Плевать на «потом»! Ты мне его сейчас изолируй и на всеобщее обозрение выстави! Иначе он живым и без твоих тренажеров не останется. Честно.

Школа экстремального вождения

На другом конце провода было глухое молчание. Голос у меня дрогнул.

— Ирка, я серьезно. Я ж тебя никогда не просила, но сейчас…

Я бегло перечислила все, что свалилось на наши головы за последние двое суток.

— Ну хорошо… В финал я его выведу. Объясню начальству, что это лучший вариант. Только у нас же там, понимаешь, зрительский отбор.

— Перфильева! Не надо мне лапшу на уши вешать! Где вы ваш зрительский отбор видали и в каких тапочках, я и без тебя представляю.

— Ладно… Эх, Жукова, на что меня толкаешь! Как мне с генпродюсером объясняться прикажешь?

— Уж ты-то объяснишься. К взаимному удовольствию, — пробурчала я и бросила трубку. Теперь оставалась задачка посложнее — убедить Димку.

Димка, как ни странно, сдался после первого же аргумента. Обозвав подобные шоу отстоем, он почему-то вдруг внял идее, что в прямом эфире он сможет раскрутить компьютерную фирму, которую они взялись создавать с Толичем.

— Помелькаешь на экране, обеспечишь себя заказами, хотя бы на лето…

Димка пошел собирать бумажки, которые перечисляла Ирка, — справка из психдиспансера, из наркодиспансера, справка от участкового, — сожалея только о том, что не пообщался с Аратой подольше. «Он что надо! Жаль, не потусовались. Еще бы и приемчикам у него подучился!» Пришлось пообещать задержать Арату в наших пенатах до Димкиного возвращения «с орбиты». «На занятия в Токио ему только осенью».

Джой периодически докладывал по сотовому об этапах прохождения дистанции: «Радуйся, ЖЖ, я не псих! Справка есть!» — и лишь на пятом звонке припомнил, что не сдал еще ни одного экзамена.

— Осенью сдашь! От хвостов еще никто не умирал… Умирали, как правило, от другого.

Через три часа мы встретились у семнадцатого подъезда телецентра в Останкино. Я должна была забрать Димкин мотороллерчик. Сын показал мне, где у этого зверя газ, где тормоз, дал наказ не забывать отмахивать рукой повороты и пошел к большой стеклянной двери. На полпути повернулся.

— Мать, а ты мне ведь мозги пудришь! Спрятать меня решила?

Двух секунд глаза в глаза хватило, чтобы понять — никакая ложь, даже самая святая, во спасение не прокатит. Сейчас он развернется и уедет в другую сторону от телецентра.

— Выхода другого нет, Джойка.