— Для этого нужны как минимум две составляющие — внуки и бабушка. Меня спрячешь, а сама?

— В этот космос только до тридцати лет берут… Дим, я справлюсь. Обещаю. Меня ж они напрямую не трогали (про «Гелснтваген» Димка, к счастью, не знает). И потом, я теперь под охраной персонального самурая.

— Нам только международного конфликта не хватало.

— Дж! Ты же понимаешь, что шантажировать меня можно только тобой. Если ты будешь изолирован, у них руки окажутся связаны. А я залягу в берлогу. Обещаю.

Сын притянул меня к себе и потрепал по голове — я не доставала ему даже до плеча. Проходившим мимо могло показаться, что претендент прощается с девушкой. Это если смотреть со спины и на меня не оборачиваться. Дабы не портить впечатления о потенциальном герое шоу и не оставлять сыну пути к отступлению, я поскорее натянула шлем на голову. Джой согнулся в три погибели и чмокнул меня в щеку.

— Ма, я знаю, что тебя не следовало бы просить об этом. Но… Если я пройду, напиши отцу, чтоб он меня смотрел, на сайте будут прямые трансляции из этого космоса.

— Напишу, — скрепя сердце, согласилась я. Общаться с Никитой, даже в электронном виде, в мои планы не входило.

— Привет медведям!

— Каким медведям? — не поняла я.

— Тем, что в берлоге, в которую ты обещала залечь, — ответил Димка, даже не подозревая, как легко попал в точку. Сутками позже я действительно оказалась у медведей.

8

Наследник

(Григорий Александрович, январь 1985-го)

Снег все шел и шел. И странно-уродливых высоток Нового Арбата уже было не разглядеть в этой смеси тьмы и ветра.

В его палате, больше похожей на номер в хорошем отеле, свет горел почти весь день — что поделать, зима. Угораздило же начальству в приказном порядке отправить его на профилактическое обследование именно сейчас. Странная поспешность, выдающая желание хотя бы на какое-то время от него избавиться.

На экране телевизора еле держащийся на ногах Константин Устинович принимал с доставкой на дом удостоверение депутата какого-то совета. Перепуганный ответственностью, впервые допущенный в Кремль райкомовец трясущимися руками вручал генсеку красную книжицу и букет. Из-за плохих настроек на экране рябило, удостоверение и букет превращались в расплывающееся ядовито-красное пятно, засовываемое в не менее трясущиеся руки генсека.

«Сам взять уже не может, — подумал Григорий Александрович, закуривая „Мальборо“ и, как обычно при каждом прикуривании, какой-то двадцатой по счету мыслью отмечая, что он один из немногих в этой стране, кто может курить „Мальборо“. Несколько блоков, привезенных в декабре из Нью-Йорка, куда он летал на ассамблею ООН, закончились. Хорошо, вчера его водитель со столь подходящей к азиатской внешности фамилией Китаев привез блок из министерского пайка.

В Нью-Йорке пришлось идти с шефом в «Сакс» — выбирать шляпы. Излюбленные главой МИДа, шляпы эти стали притчей во языцех их ведомства. Из любого зарубежного визита министр привозил шляпу себе и своим близким. А кто у министра «близкий»? Генсек, особо приближенные члены Политбюро. Иногда — в качестве особого поощрения — шляпу получал кто-то из замов.

Григорию Александровичу шляпа от шефа была подарена два с половиной года назад на пятидесятилетие. Вскоре после этого появилось и решение о назначении его заместителем министра. Свою шляпу он надевал исключительно на мидовские мероприятия, на которых шеф мог увидеть свой подарок на его голове. Жена называла изделие «отрыжкой пятидесятых» и, натыкаясь на нее в шкафу, презрительно морщилась.

В отличие от него, генсеки с подарками соратника на головах регулярно появлялись на Мавзолее во время первомайских демонстраций — на ноябрьские стояли в чинных каракулевых «пирожках», которые дарил кто-то другой.