Торопливо одеваясь, Речел невольно представила, каким может стать в недалеком будущем этот дом. Бревенчатые стены оклеены веселыми обоями, слышится заливистый детский смех и восхищенные голоса их дядей.

В Рождество Клинт изображал бы Санта-Клауса. А на Пасху, когда все придут домой из церкви, Коди и Дэниел прятали бы крашеные яйца, а она готовила бы необыкновенно вкусный кофе и воздушное печенье. Они бы все вместе наблюдали, как младшие ищут яйца, чувствуя себя большой, счастливой семьей Рафферти. Поздно вечером они с Клинтом лягут в эту самую постель. Их брачную постель.

Все еще улыбаясь, Речел забрала назад волосы и перевязала их пестрой ленточкой, такой же яркой, как и ее настроение сейчас, и поспешила на кухню. Она нужна своей семье.

Глава 10

—О нет!

Речел бросилась к плите и, разгоняя на ходу клубы дыма, выхватила из духовки противень. Вместо аппетитно подрумяненных имбирных пряничков, которые она надеялась увидеть, когда замешивала тесто, перед ней лежали почерневшие, дурно пахнущие куски.

Начав день в приподнятом настроении, Речел не могла поверить, что все так быстро испортилось. И она еще считает себя женой фермера? Задыхаясь от разочарования, она выбросила неудавшееся печенье из окна прямо в грязь и тут же увидела Клинта, торопливо идущего к крыльцу.

— Черт побери, Речел, ты хочешь спалить дом? — насмешливо спросил он.

— Не вижу ничего смешного, Клинт Рафферти! — крикнула она в ответ. — Клянусь, на этот раз я сделала все правильно, а они взяли и сгорели. Я даже заставила Коди трижды прочитать мне рецепт, чтобы не вышло ошибки. Думаю, это из-за чертовой плиты. Ненавижу старую развалину!

— Ну же, дорогая, — начал Клинт, войдя на кухню, но Речел уже подлетела к нему. Глаза широко раскрыты, на шею упали несколько мягких каштановых прядей, выбившихся из-под ленты.

— Да, виновата плита, — заявила она. — Сам Господь Бог не смог бы приготовить что-то съедобное на таком… чудовище.

— Действительно, она немного старовата, но когда я ее покупал, Сэм Баттс клялся мне, что она в хорошем состоянии.

— Немного старовата, — возмутилась Речел, сверкнув глазами. — Это чудо техники устарело, когда Мафусаил был еще ребенком.

— Ты проверяла температуру? Кинула горсть муки на дно духовки?

— Конечно! Говорю тебе, все дело в плите.

— А когда ты проверяла, то хорошо видела, насколько потемнела мука?

— В общем, да. — Она неопределенно взмахнула рукой.

Чад уже немного рассеялся, и Клинт, увидев лицо жены, не мог не умилиться нежному румянцу, проступившему на ее щеках. От глубокого вздоха очаровательно приподнялась тонкая голубая блузка.

Он медленно подошел к Речел, пытаясь сохранять хладнокровие. Но, пресвятые боги, она была прекрасна в гневе. «Как и все остальное время», — подумал Клинт.

Черт возьми, он до сих пор не верил своей удаче.

— Если ты права, внесем в список необходимых покупок новую плиту. Сразу после новых очков, которые я куплю своей маленькой близорукой женушке. — Когда Речел недовольно сверкнула глазами в ответ, он поднял руку. — Если, конечно, предположить невероятное, что виновата не плита, а твое зрение. Когда не видишь, потемнела ли мука, то очень сложно отрегулировать температуру в духовке. Я не хочу винить тебя, дорогая, просто допускаю, что плита ни при чем.

Мягкие губы напряглись, подбородок чуть задрался.

— Но я была так осторожна!

У Клинта все перевернулось в груди при виде боли в ее глазах. Для него это был лишь противень сгоревшего имбирного печенья, но для Речел, судя по всему, он значил намного больше.