— Не горюй. Как только мы поедем в город и привезем твои запасные очки, такого больше не случится.

— Я обещала Коди имбирное печенье и молоко, когда он закончит свою работу. Губы у нее задрожали, и она отвернулась. Раньше Клинт не одобрял такого выражения чувств, считая это не просто лишним, но и проявлением слабости. Однако поведение жены почему-то его не раздражало. Он только благодарил Господа за то, что у него не было сестер, иначе они выросли бы избалованными плаксами.

— Коди все поймет, — сказал он, поворачивая Речел к себе. У него защемило сердце, когда она заплакала.

— Нет, не поймет, и его не за что будет винить, — пробормотала она. — Обещание есть обещание.

Клинт обнял жену, с радостью вспоминая теплоту ее мягкой кожи и то, как охотно разрешила она войти в нее…

— Тогда мы сделаем новое, — хрипло пообещал он, и голос показался ему чужим. — Я помогу тебе.

Речел грустно покачала головой.

— У нас больше нет муки, — сказала она, упираясь рукой ему в грудь.

— Что случилось? — мягко поинтересовался Клинт.

Ему нестерпимо захотелось ее поцеловать. Все утро он искал какой-нибудь предлог, чтобы вернуться в дом. К ней. И не только за тем, чтобы поцеловать. Он хотел удостовериться, что не вообразил себе то счастливое выражение, какое было на ее лице за завтраком.

Не каждый день у мужчины есть основания гордиться собой, но сейчас, черт побери, он чувствовал себя отлично. Даже от одного сознания, что он первый увидел ее кремовую кожу при мягком свете лампы, у него перехватило горло.

Он любит ее, хотя не собирается ей признаваться.

Ночью он и так уже сказал, что, как ему кажется, влюбляется в нее. Однако «влюбляется» и «влюбился по уши» совсем не одно и то же. Прежде чем настолько отдать себя в ее власть, нужно учесть все последствия.

— Расскажи, дорогая, что произошло с мукой, — попросил Клинт, больше желая услышать ее голос, чем из любопытства.

— Ты решишь, что я безнадежна.

Он стер пальцем муку с ее подбородка и почувствовал, как она дрожит. Под длинной прямой юбкой угадывались изумительные бедра, совершенной формы икры, стройные лодыжки. Сегодня ночью, притушив лампу и заперев дверь, он будет ласкать языком ее тело, а она будет снова тихо стонать, приводя его в восторг.

— Мне кажется, тобой нельзя не восхищаться.

— Можно. Я неуклюжая и близорукая, даже не могу прострочить ровно шов.

— Тебе просто следует надеть очки да поднабраться опыта, только и всего.

Речел вдруг показалось, что сердце колотится слишком громко. Как ни трудно было в этом признаться даже самой себе, но ей необходима поддержка Клинта. Почти так же, как и его любовь.

Пусть их брак оказался поспешным и случайным (а может, именно поэтому), но она страстно хотела, чтобы совместная жизнь основывалась на взаимном доверии.

— Я споткнулась о поезд Коди и… уронила кувшин с мукой, — со вздохом призналась Речел.

— Он разбился?

Она кивнула:

— Мне пришлось целый час выметать муку из щелей. А в это время Бесполезный стащил курицу, которую принес Дэниел к ужину.

— Ты позволила Дэниелу зарезать курицу?

— О нет. Бедняжка умерла от старости. Вот почему так ужасно, что Бесполезный украл ее. Наверное, куры не слишком часто умирают естественной смертью.

— Гораздо чаще, чем ты думаешь. Каждой весной мы покупаем партии цыплят, поэтому когда они начинают умирать, то мрут, как правило, одна за другой.