Ей стало обидно за Манаслу. Она проходила по виа феррата в Озерном крае – по «железной тропе» с металлическими лестницами и широкими мостами, которые превращали сложные маршруты в безопасные. Но этот маршрут даже с перилами будет в тысячу раз труднее.

 – Манаслу известна как «гора убийца».

 Кристоф хмыкнул.

 – В тот или иной год каждая гора становится убийцей. Сейчас Манаслу – такой же коммерческий проект, как Эверест.

 – Тогда зачем ты приехал?

 Вокруг вершины снова стали собираться облака, окутывая ее подобием покрывала. Должно быть, ветер там, наверху, невероятно сильный.

 – А почему бы и нет?

 Сесили уже открыла было рот, собираясь ответить, но его приятель, Ален, опередил ее:

 – Не обращай на него внимания. Он любит шутить. Ты права: Манаслу опасна. Все большие горы опасны. Из за этого риска я долго держался подальше от восьмитысячников.

 Сесили устремила взгляд на Алена. Элиз и Кристоф перемещались по террасе, делая фотографии.

 – Что заставило тебя передумать?

 – Я приехал сюда в память о своем друге, Пьере Шарруэне. – На его лице промелькнула тень. – В прошлом году он погиб на Эвересте.

 Сесили ахнула:

 – Сожалею. А что случилось?

 – Мы точно не знаем. Кажется, он исчез на обратном пути к четвертому лагерю. Но до вершины дошел. – Ален вывел на экран своего телефона фотографию молодого мужчины в синих светоотражающих солнцезащитных очках. Мужчина стоял на коленях перед множеством молитвенных флажков на плоской вершине Эвереста. – Фото сделал его шерпа. Пьер был очень опытным альпинистом…

 – Наверное, тяжело вот так терять друзей.

 – Более чем тяжело. Это непостижимо. – Ален вздохнул. – В зоне смерти невозможно проводить полноценные поиски, не говоря уже о расследовании. Я приехал сюда, чтобы оставить флажок на вершине, в память о нем.

 – Все это очень трогательно. Подожди… расследование? А зачем?

 – Мне трудно об этом говорить. – Его голос дрогнул, и он, отвернувшись, посмотрел на гору.

 Сесили хотелось утешить его. Она чувствовала, что его скорбь – это пропасть, которую не поможет преодолеть дружеское прикосновение, однако должна была сделать хоть что то.

 – Конечно. Выпьешь чаю?

 Сесили взяла флягу, которую дала ей Шаши, и наполнила одну из чашек, расставленных на столе. Ален с натянутой улыбкой взял ее и сделал глоток. Его плечи немного расслабились. Чай всегда помогал.

 Сесили проследила за его взглядом, стараясь не выдать свое волнение.

 – Надеюсь, нашей экспедиции повезет больше.

 – Альпинизм опасен. Это знает любой, кто проводит время на высокогорных пиках. Но определенные происшествия просто не должны случаться.

 – Ты говоришь о том, что случилось с Пьером?

 Он снова вздохнул и отвернулся.

 – Прости, – поспешно добавила Сесили. – Ты не обязан рассказывать мне.

 – Дело не в этом… Я и сам хотел бы знать больше. Его шерпа утверждал, что Пьер отстегнулся от перил, чтобы облегчиться, а потом сорвался. Но Пьер никогда не отступил бы в сторону от маршрута. В этом я уверен. – Глаза француза блеснули, в голосе зазвучал гнев.

 – А он мог страдать от горной болезни? Может, у него закружилась голова…

 – Не исключено.

 Сесили внимательно всмотрелась в его лицо.

 – Но ты так не считаешь.

 Ален колебался, дуя на свой чай.