Что-то ударило его в спину. Развернувшись, призрак увидел, что на верху лестницы, которую он поначалу не заметил, стоит истощенный и худой труп с сияющими запавшими глазами и в одеяниях мага. Видимые участки его серой гниющей кожи были покрыты вытатуированными рунами.

Разум Зеркала всё ещё барахлил, словно поврежденный механизм. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что перед ним стоит мертвец-заклинатель, обращенный в нежить волшебник, менее могущественный, чем лич, но все равно являющийся грозным противником. А заклинания, написанные на его теле, делали его ещё более опасным.

Мертвец простер руку, и с его длинных иззубренных ногтей сорвались ледяные стрелы. Зеркало попытался блокировать их щитом, но не успел. К счастью, хоть эта атака и была магической, стрелы пролетели сквозь его тело, не причинив никакого вреда.

Он атаковал заклинателя прежде, чем тот смог повторить свою попытку, и продолжал наносить ему удар за ударом, пока он не рухнул вниз со ступеней.

Где его тело врезалось в толпу кровавых орков, которые торопливо взбирались наверх. По стене к призраку уже спешили и другие фигуры. С вершины одной из меньших башен раздался рев рога.

Очевидно, что идти дальше окажется самоубийством. Пожелав стать настолько невидимым и неощутимым, насколько это возможно — так близко к полной пустоте, как только осмеливался — Зеркало развернулся, слетел со стены и устремился обратно тем же путем, каким и пришел.

Он не знал, как сообщить Барерису, что их план невыполним. Для воинов его забытого братства произносить подобные вещи считалось позором; их вера диктовала, что праведным всегда откроется путь. Но он не знал, что ещё сказать.

Глава 12

27 миртула — 9 киторна, год Темного Круга (1478 DR)

Барерис потянулся к ручке двери таверны, но дрогнул.

Он скривился. Какая глупость! Почему он колеблется перед подобными пустяками, проведя последние сто лет в сражениях с самыми чудовищными порождениями некромантии? Но, возможно, в этом и состояла загвоздка. Он привык к ужасам войны и давно позабыл о том, как развлекать публику. Кто знает, не потерял ли он сноровку после всего, что ему довелось пережить?

Но попробовать стоило. Учитывая, что попытка Зеркала пробраться в Цитадель окончилась полным провалом, у них не осталось иных идей. Поэтому, приняв обличье низкорослого темноволосого рашеми и сожалея о том, что не согласился спеть в ответ на просьбы Аота и призрака — немного практики бы не помешало — он вошел в ветхое деревянное здание, на вывеске которого были изображены четыре ястреба.

В общей комнате оказалось полно народу. Он на это и надеялся, но размер аудитории лишь усугубил его тревогу. Яртинг, музыкальный инструмент, который ему дала Аризима, ясно свидетельствовал о его намерениях, и, когда он взошел на небольшой помост, где, без сомнения, до него выступали и другие музыканты, гул разговоров стих.

Несмотря на волнение, он не забыл поставить перед собой перевернутую шляпу. Настроив шесть шелковых струн яртинга, он запел: «Вниз, вниз к Северной Крепости».

По его собственным стандартам, и пение, и игра его оказались далеки от идеала, и, учитывая, что ему не доводилось практиковаться целую сотню лет, в этом не было ничего удивительного. Но, когда он закончил, раздались аплодисменты, ободряющие возгласы и просьбы спеть ещё. Кто-то хотел услышать «Ячмень и виноград», песню, которую он частенько играл в годы, проведенные за границей, поэтому он исполнил её следующей. И решил, что она прозвучала чуть получше.

Третья вышла ещё удачней. Легкая болтовня далась ему немного сложней, но в конце концов он начал обмениваться шутками с мужчинами и флиртовать с женщинами столь же непринужденно, как и раньше.

Он пел грустные песни и веселые. Баллады о любви, войне, соперничестве и потерях. Вспоминал о зеленых полях и голубых небесах Тэя, радостного и изобильного.