Аот знал, насколько он хорош как боевой маг и наездник на грифоне, но — командир? Так или иначе, ему не оставалось ничего иного, кроме как делать все, что было в его силах.

— Урхур может и не пережить эту битву, — продолжала Яркокрылая. — Так будет лучше для всех. — Иногда, несмотря на её выдающийся ум, дикая грифонья натура все же брала в ней верх над цивилизованностью.

— Нет, — возразил Аот. — Слишком рискованно, да и глупо было бы сейчас лишиться одного из наших самых ценных союзников. В любом случае, я так вопросы не решаю.

Грифониха раздраженно взмахнула крыльями, её перья вздыбились.

— Именно из-за своей щепетильности ты так и не попал в ряды Красных Волшебников.

— А я-то был уверен, что все мои беды только из-за маленького роста.

По мере приближения отряда жужжание мух над развалинами загонов становилось все громче, а вонь запекшейся крови и разложения — сильнее и омерзительнее. В такой теплый весенний денек, когда небо было чистым и голубым, эти запахи и звуки, как и само присутствие затаившейся нежити, казались до нелепости чужеродными.

Ему пришло в голову, что враги, оказавшись на свету, не смогут дольше прятаться. Если ему каким-то образом удастся открыть дорогу для солнечных лучей… Концом копья наездник указал на сарай, к которому приближался его отряд. Похоже, этим зданием некогда владели несколько семейств сообща, таким оно было большим.

— Можешь проделать дыры в крыше?

Яркокрылая не стала задавать лишних вопросов. Грифониха была достаточно умна, чтобы понять его с полуслова. Даже если нет, она могла быстро сориентироваться, используя их психическую связь.

— Могу, — она развернула крылья. Аот отступил на шаг, чтобы освободить ей пространство для взлета.

— Будь осторожна.

Грифониха взвизгнула — насмешливо, как он понял, — и взмыла в воздух.

Аот и остальные приблизились к двери. Наездник двинулся было вперед, но на пороге помедлил. Должен ли он, как их предводитель, первым броситься навстречу неизвестной опасности, или лучше послать кого-нибудь из простых солдат? После моментного колебания наездник решительно пошел вперед. Лучше рискнуть, чем поддаться трусости.

Внутри валялись изуродованные туши лошадей и коз. Жужжание мух стало громче, а в застоявшемся, теплом воздухе вонь тления заметно усилилась.

Крыша здания хрустнула, и первый луч солнца озарил эту безрадостную картину. Какое-то время ничего не происходило, лишь мухи продолжали роиться над тушами да пылинки плясали в солнечных лучах. А затем из-под груды сена поднялся первый зомби. Мужчина был до сих пор одет в домотканую одежду, а тление едва тронуло его плоть, но никто, увидев его остекленевшие глаза и безвольно обмякшее лицо, не принял бы его за живого. Зомби сжимал в руках косу, держа её, словно меч. Издав невразумительный каркающий хрип, он двинулся вперед. За его спиной из своих укрытий стали появляться остальные чудовища.

Направив кончик копья в сторону врагов, Аот приготовился применить какое-нибудь из заранее подготовленных заклинаний. Однако прежде чем он выбрал, что же пустить в ход, вперед шагнула Чати. Жрица не стала использовать свой факел. Уставившись на зомби горящим взглядом, она быстро вознесла молитву своему богу. По телу женщины заплясали голубые и желтые огоньки, и Аот отшатнулся, почувствовав исходящий от неё сильный жар. Тварей охватила яркая вспышка пламени, и они мгновенно рассыпались в пыль. Вооруженный топором солдат с лицом, искаженным от ярости и ненависти, встал перед единственным уцелевшим зомби. Легко увернувшись от неуклюжего взмаха дубинки, он отсек сжимавшую оружие серую руку. Следующим ударом легионер размозжил нежити череп.

«Неужели это все? — подумал Аот.