– Объявление о моей помолвке опубликовано в «Тайме», – заметил Шарлемань. – Так что отступать уже поздно.

– Тогда предлагаю устроить торжество по случаю помолвки на следующей неделе, – сказал Мельбурн.

– Не лучше ли переговорить о точной дате с леди Ганновер?

Лицо Мельбурна окаменело.

– Ни в коем случае! Это не подлежит обсуждению. Впрочем, если считаешь нужным, ты сам можешь выяснить ее точку зрения.

– Я знаю, что у нее есть особые пожелания в связи с организацией брачной церемонии, – осторожно проговорил Шей.

– Какие же именно? – спросил Мельбурн.

– Она бы хотела, чтобы мы поженились в Вестминстере. Но по-моему, лучше будет венчаться в соборе Святого Павла.

– Об этом не может быть и речи! Элеонора венчалась в Гретна-Грин, Закери – в Шропшире. Но ты непременно должен венчаться только в Вестминстерском аббатстве!

– Но ведь я второй сын!

– И мой предполагаемый наследник. Хорошо, решено, только Вестминстерское аббатство. Лично у меня остались от моего бракосочетания там самые яркие и благоприятные воспоминания. И если бы не смерть Шарлоты всего четыре года спустя…

Он умолк, охваченный скорбью по горячо любимой супруге.

– Пусть будет по-твоему, Себастьян, – сказал Шей.

Герцог кивнул и, положив кий на стол, добавил:

– Я отправлю этой даме письмо с уведомлением о времени и месте проведения свадебного бала. И пожалуйста, реши наконец, когда именно ты бы хотел провести торжественную церемонию. Если, разумеется, ты не предпочтешь, чтобы китайцы отрубили тебе прежде голову.

– Этого я постараюсь избежать. – Шарлемань вместе с братом вышел в коридор. – Съезжу-ка я осмотрю рулоны и перевезу их из дома Ганноверов к нам.

– Возьми с собой кого-нибудь для охраны. Мне поехать с тобой?

– Я возьму Тиммонса и Фарлоу с его молодцами. Этого вполне достаточно. Так что тебе сопровождать меня не обязательно.

– Ты в этом уверен?

– Ты же знаешь, что я могу постоять за себя, – с мрачной ухмылкой ответил Шей. – И я позабочусь о безопасности Саралы.

– Ты любишь ее?

– Пока могу сказать, что она мне очень нравится. Но как только окончательно решу, люблю ли я эту женщину или нет, ты будешь третьим человеком, который об этом тотчас же узнает.

– Ценю твою честность. Позови ее родителей к нам на обед в среду. Мы обсудим вопрос о приглашениях на бал и деталях его организации.

– Может быть, стоит попросить к нам и Элеонору?

– Да, разумеется, и ее тоже.

Мельбурн ушел в свой кабинет. На лестнице Шарлеманя окликнула племянница. Она заявила, что хочет с ним поговорить о чем-то важном.

– Я к твоим услугам, Пенелопа! – ответил с улыбкой он. – Не пройти ли нам в утреннюю гостиную, коль скоро разговор предстоит серьезный?

Пенелопа кивнула, и они прошли в гостиную. Там она сказала:

– Я случайно подслушала ваш спор… И я с вами не согласна!

– В самом деле? – Он вскинул брови. – В чем же?

– Нельзя просто так взять и решить, влюблен ты в кого-то или нет.

Ошарашенный ее поразительной прозорливостью, Шей нахмурился.

– Вы, дядя Шей, сказали моему папе, что сообщите ему об этом, как только придете к окончательному выводу. Верно? Но ведь это глупо! Да, и не смотрите так на меня, пожалуйста!

– Почему ты так считаешь?

– Потому что прежде чем люди влюбляются, они должны кое-что сделать.