К завтраку леди Хелен почему-то не вышла, отец же распорядился, чтобы яичницу с ветчиной ему подали в кабинет. Это было скверным предзнаменованием: очевидно, маркиз был огорчен ухудшающимся положением дел с покрытием семейных долгов, из-за которых им приходилось даже продавать имущество. Жизнь в Лондоне резко отличалась от той, которую они вели в Дели. Если в Индии в их доме всегда был достаток, то в Англии им стало трудно сводить концы с концами. Пополнять дырявый семейный бюджет им пока помогал оставшийся от дяди Роджера антиквариат. Вот и сегодня Сарале было поручено продать несколько ценных безделиц. В дверях возник дворецкий и доложил:

– К вам посетитель, миледи!

У Саралы учащенно забилось сердце. Кто бы это мог нанести ей столь ранний визит?

– Он представился? – спросила она у Блэнкмана, зная наверняка, что это не Шарлемань, которого она ожидала только в полдень.

Дворецкий протянул ей на серебряном подносе визитную карточку с виньеткой, посередине которой значилось витиеватыми буквами имя – леди Элеонора Деверилл, а в левом верхнем углу был изображен миниатюрный грифон, свидетельствующий о принадлежности указанной особы к королевской фамилии. Чем же она обязана вниманию знатной персоны? Что побудило леди Элеонору навестить ее в половине десятого утра?

– А где она меня ожидает? – спросила Сарала у дворецкого, встав из-за стола и обтерев кончики пальцев от масла салфеткой.

– В утренней гостиной, конечно, – удивленно ответил Блэнкман. – Я провожу туда всех почтенных гостей.

Сарала усмехнулась, предположив, что обыкновенных посетителей он сопровождает в погреб, и сказала:

– Благодарю вас, Блэнкман. Пожалуйста, подайте туда нам чаю.

С этими словами она торопливо пошла по коридору, на ходу поглядывая в зеркала и оправляя на себе платье. Двери гостиной были распахнуты, поэтому гостью она увидела издалека: одетая в безупречное роскошное голубое платье, чудесно сочетающееся с темно-синей мантильей с сапфировыми застежками, эта жгучая брюнетка была прекрасно причесана и светилась жизнерадостностью, как и положено одной из богатейших и красивейших молодых родовитых англичанок.

– Доброе утро, миледи! – мелодично приветствовала Сарала маркизу и сделала вежливый реверанс.

– Здравствуйте, леди Сара, – хорошо поставленным голосом ответила гостья. – Примите мои извинения за столь ранний визит.

– Но я давно уже на ногах, миледи, вы ничуть меня не потревожили. Я как раз собиралась отправиться к господину Пули.

– Вы имеете в виду торговца антикварными изделиями?

– Да, его самого, – подтвердила Сарала, удивленная тем, что маркиза осведомлена о существовании в Лондоне этого мелкого дельца, торгующего старинными вещицами. Напрасно она упомянула его имя! Леди Деверилл вовсе не обязательно знать, что семья Карлайл вынуждена продавать вещи из своего наследства.

Элеонора Корбетт взглянула на Саралу так, словно бы ожидала от нее приглашения составить ей компанию в этой поездке к антиквару. Но, не дождавшись его, она с улыбкой проворковала:

– У меня остались наиприятнейшие впечатления от нашей вчерашней встречи на музыкальном вечере, и я подумала, что было бы чудесно пообедать вместе послезавтра. Ко мне придут некоторые мои близкие друзья, я представлю им вас. Уверена, что вы друг другу понравитесь. У вас природный дар легко сходиться с людьми.

Сарала была польщена и тронута ее словами.