— И что теперь делать? Они ж нас сожрут! Если еще Рудобелка с ними в союзе…

— А я уже все сделал, Женёк. Ты не переживай, но потом сильно не удивляйся. По мне так главное — порядок сохранить и жизни людей. А амбиции и чувство собственного величия — это Остапчука прерогатива. Будет у нас тут порядок, совсем скоро…

Я внимательно глянул на полковника, а он еще стакан мне налил.

— Выпей на посошок и спать иди.

Я как-то машинально выпил, а потом заплетающимся языком спросил:

— А кому это вы тогда звонили, когда в больничке лежали?

— А это, Женёк, правильный вопрос!

И вытолкал меня за дверь.

Я поплелся по улице обратно, к Ангелине. С грохотом сняв ботинки и стараясь не шуметь, улегся в постель и мгновенно вырубился. Вермут, однако!

На утро разбужен я был ароматом кофе, который шибал мне прямо в нос. Не то, чтобы я был завзятым кофеманом, но после паскудного вермута кофе с утра — это получше манны небесной!

Приоткрыв левый глаз, я увидел чашку с кофе, из которой шел пар. Приоткрыв правый и присмотревшись, я увидел Ангелину, которая сидела на краешке кровати и выжидательно смотрела на меня. В одной руке она держала ту самую чашку, в другой, на раскрытой ладони лежали две таблетки. Аспирин, цитрамон или что-то подобное. Ну просто чудо, а не девушка!

Чудо-девушка тут же обломала мои надежды, отодвинувшись в тот момент, когда я попытался завладеть и кофе, и таблетками.

— Не получишь, пока не скажешь, как так получилось что ты оказался в кровати одетый и с таким запахом изо рта… Фу-у-у, как из винной бочки!

Я беспомощно откинулся на подушку и сделал страдальческое выражение лица. Не помогло. Пришлось невнятно объяснять про бессонницу и Вайсарова, и вермут.

Она протянула мне кофе и таблетки, я употребил и то, и другое, а потом сказала:

— Но вообще-то я обиделась!

Вот так вот.

Только я более-менее пришел в себя, как в дверь кто-то постучал. Я выглянул — Джоуи.

— О, мля! Гы-ы-ы! — сказал он. — Пошли уже!

Я повертел головой — то в сторону Ангелины, то в сторону Джоуи. И вот что мне делать? В итоге попытался обнять девушку за плечи и что-то там сказать, на что получил ощутимый тычок локтем в ребра и фразу:

— Иди уже!

Ничего тут поделать пока что было нельзя, и я влез в ботинки, снял со стены автомат и разгрузку и отправился за Джоуи.

— А че там? — уточнил я.

— Так они типа всё сделали. Скоро поедем на это, млять… Как его!? Сафари, гы-ы-ы!

Так обещанный «шушпанцер» уже готов? Нифига себе!

Наша команда уже вся была в сборе. И все восхищенно пялились на нечто массивное и железное, стоящее у ворот.

Под листовым железом, арматурой и какими-то дикого вида шипами с трудом угадывались очертания фургона. Это когда-то был «фольксваген-крафтер». Колеса закрыли полусферами из листового железа, от ветрового стекла осталась небольшая амбразура, перекрытая стальной решеткой. Вообще, амбразур было много: на разной высоте в бортах фургона.

— Мы решили башенку с пулеметом не делать, ее ведь и оторвать могут! — сказал автослесарь Архипыч. — Напихаете боеприпасов и пулеметов внутрь, и через амбразуры будете монстров гасить.

А сверху — люк, тяжелый, хрен проломишь. Изнутри закрывается. Еще в днище люк, на всякий случай…

— Погоди, Архипыч! — поднял руку я. — Это что, вы всё за ночь сделали?

— Не-е-е! — тут я заметил что и сварщики, и Кудеяр с Тимуром, и сам Архипыч заулыбались. — Мы сразу эдакую хреновину сделать хотели.