— Ага. Щаз-з-з, — скептицизму Лехи не было предела. — Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, мать его!

— Но-но-но! — сказал полковник. — Я слова на ветер… То есть да!

И захрапел. Леха цыкнул зубом, а у меня в голове зашевелились какие-то смутные и неясные мысли. Не так прост наш полковник, чтобы по пьяни бахвалиться. Что-то он знает…

Лязгнули двери.

— На выход по одному. Руки на затылок, не дергаться! Первый пошел!

И мы потянулись к выходу. А что оставалось делать?

Каждому надевали мешок на голову, и мне тоже. А потом толкали в спину и подгоняли окриками.

Солнце пробилось сквозь мешковину и свежий ветер донес до меня запахи с реки. Та-ак.

— На колени!

Вот уж хренушки! Меня крепко пнули и я волей-неволей ощутил коленями холод бетона.

А потом с нас сняли мешки. На секунду ослепнув от яркого солнца, я наконец разглядел, где мы находились.

Набережная Берегового. Мы стояли у самой кромки воды, на бетонных плитах, а за перилами Остапчук собрал почти все выжившее население города. Толпа гудела и шумела, глядя на нас — десятка три мужиков и парней, которых держали под прицелом бойцы Остапчука.

Над всем этим нависали зеленые склоны крутого правого берега, на котором, собственно и располагался Береговой.

Остапчук появился на самодельной трибуне, смонтированной тут же, на набережной, и поднял руку, призывая к тишине.

Мне вспомнилось, что в моем не столь далеком детстве эти крутые берега вовсе не были зелеными, и никакой ухоженной набережной тоже не было… Тут были песчаные обрывы, в которых ютились ласточки-береговушки, и опасное дно с корягами и омутами. И скоро, по всей видимости, снова все вернется на круги своя…

Остапчук вещал:

— …справедливый суд приговорил этих врагов народа, и приговор будет приведен в исполнение! Никто не смеет посягать на наше великое общество и те блага, которых мы добились благодаря достижениям демократии! Враги народа и враждебные элементы…

А солнце тем временем скрылось за тучкой и вообще — заметно похолодало. Остапчук вещал долго, и на какой-то особо торжественной ноте мне вдруг показалось что я слышу какие-то звуки, похожие на мелодию песни.

Или не показалось? Вообще-то это было похоже на бред.

— …выплыва-ают расписные

…Стеньки Ра-азина челны!

Из-за поворота реки показалась целая флотилия во главе со ржавым баркасом. Катера, моторные лодки, резиновые лодки… Они шли, подгоняемые северо-западным ветром, который нес разухабистые слова впереди них:

— … и за бо-орт ее броса-ает

… в набежа-а-авшую волну-у!

Тут ветер развернул во всю ширь флаг, который украшал ржавую рубку ржавого буксира.

С черного полотнища во всю глотку улыбался оскаленный череп.

А потом откуда-то сверху раздался лихой разбойничий свист и я увидел шеренгу всадников, которые выстроились на самом верху, над кручей.

А из мощного громкоговорителя на буксире раздался спокойный, властный голос:

— Господа демократы! П-прошу вас не поднимать панику и сложить оружие. В п-противном случае вы будете уничтожены с особой жестокостью.

Пока толпа не отошла от шока, Тиран щелкнул переключателем громкоговорителя и сказал:

— Второй раз я п-повторять не буду, поэтому слушайте внимательно, — он вздохнул, посмотрел на затянутое тучами небо, и продолжил: — Итак. Раз я здесь, то вам придется смириться с тем, что теперь я буду тиранить эти земли по своему собственному разумению. У вас есть два варианта: вы подчиняетесь мне и присягаете на верность, или собираете свои вещи и в течение двух недель выезжаете за пределы пятидесятикилометровой зоны от этот самого места… Все понятно?

Какой-то ушлый дядька поднял руку.