В девять утра она открыла дверь мужчине примерно такого возраста, как Данте. Светловолосый, низенький, с озорными синими глазами, он представился Алексом, помощником Данте, и сообщил, что будет встречать гостей. Алиса заметила его оценивающий взгляд. Должно быть, он про себя удивлялся, что в ней нашел его босс.

Алиса надменно выпрямилась, гадая, не рассказал ли ему Данте все. Но Алекс вел себя вполне достойно, несколько раз заходил узнать, не нужно ли ей чего, так что особых претензий к нему у нее не было.

Стрелки часов почти добрались до семи, и все равно Алиса подпрыгнула от стука в их общую дверь. Через толстые стены она не услышала, как он вошел к себе. Вздохнув, она оглянулась на себя в зеркало, пытаясь решить, достаточно ли представительной ему покажется.

— Войдите.

Данте повернул ручку, чувствуя странное стеснение в груди. Что с ним такое? Вечернее солнце заглядывало в комнату, Алиса стояла в ореоле его лучей. На ум шли банальные слова типа поразительно, роскошно, но их было недостаточно, чтобы отдать ей должное. На ней было темно-красное платье. Шелковое, без бретелей, доходящее до коленей, с разрезом вдоль бедра, подчеркивающее мягкие женственные формы. Простого и вместе с тем достаточно провокационного фасона, чтобы внушить желание немедля сорвать его и бросить Алису на ближайшую постель. Рука его сильнее сжала ручку двери.

Солнце ушло, свет стал приглушеннее. Данте поморщился. Глупые фантазии, только и всего. Взяв чувства под контроль, он шагнул вперед.

Алиса ужасно нервничала. Какое-то время она не могла различить в тени его лица.

— Надеюсь, все в порядке? Я не знала, что лучше надеть, — наконец выдавила она.

Почему она кажется такой чертовски нервной? Надежно упрятанные противоречивые чувства снова всплыли на поверхность.

— Все замечательно. Что ты сделала с волосами?

Вспыхнув, она поднесла руку к голове.

— Надо было их распустить? Я попыталась повторить прическу, которую мне вчера парикмахер показала.

Волосы смотрелись изумительно. Собранный на затылке небрежный узел выглядел завораживающе сексуально.

— Все замечательно, — повторил он. — Пошли, а то опоздаем.

Алиса взяла шаль и неуверенно последовала за ним. К высоким каблукам она не привыкла. У лестницы он нетерпеливо обернулся. Ее сердце упало. Нетерпение в его глазах между тем сменилось чем-то… чем-то жарким и непостижимым. Когда она подошла, он взял ее ладонь и поднес к губам. Смущенная излишней интимностью жеста, она покраснела.

— А, Д’Акьюани, вот ты где! — прозвучало снизу, и Алиса осознала, что их отлично видно в открытую дверь гостиной, смежную со столовой. Данте сильнее сжал ее руку. Да он комедию ломает! Алиса почувствовала себя полной дурочкой. Ей-то показалось… Сверкнув глазами, она в свою очередь стиснула его пальцы, словно желая сказать: Я понимаю, что все это притворство…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Потягивая вино из бокала, Алиса старалась не допустить на лице смущенную улыбку. Окружающая обстановка резко отличалась от той, к которой она привыкла за последний год, до смешного. Но стоило взглянуть на внушительную спину Данте перед собой, и желание улыбаться сразу пропадало.

Данте полностью погрузился в беседу, оставив позади Алису, слегка испуганную видом новых людей, разодетых в пух и прах. Кроме Бушенона и О'Брайна присутствовало пятеро солидных мужчин и две женщины того же сорта, каждый с помощниками и консультантами. Все казались устрашающе важными. В комнате отчетливо пахло деньгами — такими деньгами, что голова кругом.

Именно Дерек О'Брайн приветствовал их первым — компаньон и явно близкий друг Данте. Дерека сопровождала жена.

— Здравствуйте, вы, вероятно, Алиса.