Гаррик скрипнул зубами и, отстранившись, перекатился на спину, он совсем забыл о том, что еще не полностью разделся.

Несса же едва не лишилась чувств — она подумала, что муж хочет ее покинуть; теперь она бы не перенесла этого. Неужели он снова закроется своей ледяной броней? Неужели уйдет, оставив ее в аду неосуществленного желания?..

— Гаррик, нет! — вырвался крик; она умоляла его остаться.

Граф приподнялся на локте и внимательно посмотрел на жену. Из глаз ее струились слезы, терявшиеся в золотых кудрях, рассыпавшихся по смятым простыням. «Похоже, она все еще боится», — подумал Гаррик, и его тотчас же охватило чувство вины. По-прежнему глядя ей в глаза, он прошептал:

— Милая, неужели тебе так страшно? Может, ты хочешь, чтобы я ушел?

Несса зажмурилась и отчаянно замотала головой.

— Тогда почему же ты плачешь?

Как больно признаваться в своей страсти, когда ему настолько легко ее покинуть, что он предлагает это даже сейчас…

— Я подумала, что ты уходишь…

— Нет-нет, моя милая. — Он наклонился, нежно поцеловал ее, и этот поцелуй еще ярче разжег в ней огонь желания. — Ты не поняла, я только должен снять последнюю помеху к нашему соединению. — Про себя он добавил: «И вернуть себе рассудок, чтобы тебе было приятно». Как хорошо, что она не хочет, чтобы он ушел — едва ли у него хватило бы сил это сделать.

Несса наконец-то открыла глаза и посмотрела на мужа. Может, это и грешно, но она не сводила с него глаз, когда он поднялся, чтобы раздеться до конца. Бронзовые мускулы играли в лучах пылающего камина. Когда Гаррик стал перед ней обнаженный, совершенство его фигуры ошеломило ее. Невозможно было поверить, что этот мужчина принадлежит ей. Полная предвкушения, изнывающая от желания, она ждала. Когда же он лег рядом, уже ничто не могло бы ее удержать — на этот раз он и не пытался.

Гаррик был рад, что жена находит его таким же прекрасным, как он — ее, и, не подавляя своей силой, позволил ей прильнуть к нему шелковистым телом. Обвив его руками за шею, Несса ворошила черные волосы, ласкала твердую равнину спины, а он, менестрель, играл прекрасную песню соблазнения на напряженных нервах зовущего тела.

Наконец Гаррик почувствовал, что больше не может сдерживать стучащий в нем ритм, древний, как сама жизнь. Он подложил руку под россыпь кудрей, опрокинул жену на спину и навис над ней. Улыбнувшись, проговорил:

— Милая, я мечтал о том мгновении, когда твое тело обовьет меня так же, как этот локон обвивает мои пальцы.

В следующий миг он раздвинул ее ноги и лег на нее. Несса застонала, наслаждаясь его тяжестью, такой же горячей, как железо, вынутое из горна кузнеца. А когда он приподнял ее бедра, она инстинктивно обхватила его ногами. Боль почти тотчас же ушла — Несса едва успела вскрикнуть. Она была уверена, что не может быть наслаждения более острого, чем то, которое Гаррик ей дарил. Песня любви все ширилась и ширилась и, наконец, закончилась на дивной ноте, под аккомпанемент его рычания и ее тихого стона.

Потом она долго лежала в объятиях мужа, неведомая прежде страсть утихала. Гаррик же был на небесах — никогда еще женщины не отдавались ему с такой страстью. Другие женщины знали много способов ублажать, они умели изображать страсть, но Несса была совсем не такая, она — настоящая, неповторимая… Слишком честная, слишком неопытная, чтобы притворяться.

Глава 16

Длинный и тонкий луч рассвета, пробравшись сквозь щель бойницы, пробил дремотный туман, в котором пребывала Несса. Не открывая глаз, она медленно приходила в себя; под щекой оказалась твердая теплая мохнатая подушка — мужская грудь. Она улыбнулась смутным воспоминаниям об их любовных играх и прижалась к Гаррику всем телом.