— А? Что? — дернулась женщина, с трудом открывая глаза. — Кто вы?

— Отдел по делам несовершеннолетних, инспектор Станислав Громовой. Будем заполнять протокол.

— А, этот, — она отвернулась к стене и снова захрапела.

— Ей совсем неинтересно, что ты делаешь? — недоуменно спросила Крис.

— Ты не поняла еще? Добро пожаловать в реальный мир! — развел я руками. — Если честно, я не уверен, что она вообще чем-то интересуется, кроме водки. Даже не знаю, помнит ли она о том, что у нее есть сын.

— А где он живет? Где спит? Где делает уроки? Как вообще тут может жить ребенок? — Крис с каждым вопросом все повышала голос.

— Пойдем, покажу.

Мы вышли обратно в коридор, я толкнул перекошенную дверь с ярко-зелеными пятнами плесени, которую было хорошо видно даже при таком свете, Крис заглянула туда, охнула, оглянулась на меня. Тут фанера была отколота с угла, и лучи солнца проникали в комнату, освещая кучу тряпья в углу, полуразвалившийся деревянный шкаф, доверху забитый какими-то вещами, на полу валялись листы бумаги, обрывки газеты, перемешанные с грязью.

Я подошел к тряпью и тихонько позвал:

— Степа, привет! Помнишь меня? Я тебе шоколадку принес, будешь?

Оттуда вынырнула растрепанная голова мальчика. Он кивнул, но руку не протянул, настороженно глядя на нас. Лишь когда я положил небольшую плитку рядом с ним, он схватил ее и тут же принялся есть.

— Почему? — голос Крис предательски дрожал, но девушка пока держалась. — Почему вы еще его отсюда не забрали?

— Насчет этой семьи уже несколько раз собирали комиссию, но такие дела быстро не делаются. Обычно решение об изъятии ребенка принимается в течение нескольких месяцев, иногда полугода. Лишь при реальной угрозе для жизни, травмах или тяжелых заболеваниях мы имеем право сразу его забрать да и то, лишь в больницу.

— Но, Стан, как? Ты посмотри на него, он же как волчонок. Маленький затравленный звереныш. Он умеет говорить?

— Степа, — обратился я к мальчику, — знакомься, это Крис.

Крис присела на корточки рядом с мальчиком, медленно отодвинула одну тряпку, другую, заглянула ему в лицо и тихо сказала:

— Привет! Я Крис. Тебя зовут Степа? Будем дружить?

Глава 40

Несколько дней я видел и не слышал Крис, сам полностью погрузился в работу, общение с Зоей и ее мамой. Наталья каждый вечер возвращалась с сеансов с Дум Шадаром с красными глазами и надолго уходила в ванную — приводила себя в порядок. Ей явно нелегко давались разговоры с почтенным гномом, но она, по привычке, держала все в себе и не хотела показывать слабость.

С каждым днем Зоя оживала. Она запомнила имена всех оборотней в Экстриме, причем могла узнавать их как в двуногой, так и в четвероногой форме, хотя мне казалось, что девочка не до конца понимает, что, допустим, Эрик-волк и Эрик-человек — это одно и то же существо.

Как-то вечером мне позвонила Настя и спросила:

— Стан, ты когда в последний раз видел Крис?

— В понедельник. А что?

— С ней что-то происходит. Она ходит нервная, опаздывает ко мне в университет, а сегодня и вовсе не пришла. И даже не предупредила. На Крис это не похоже.

— Ты права. Не похоже. Сама-то как? Нужна помощь с эльфом?

— Нет, справлюсь. Только поговори с Крис, может, ей помощь нужна? От меня она отмахивается, уверяет, что все хорошо.

Признаться, я надеялся, что Крис откажется от своей идеи спасения детей. Слишком тяжелое и неблагодарное дело, а если учесть нашу расу, то еще и довольно опасное. Меня прикрывает работа, а чем прикроется Крис, если вдруг что-то пойдет не так?

На телефонные звонки она не отвечала, к ее семье я не решился прийти, так как не хотел их пугать заранее.