— Не дождёшься, — буркнул я и осторожно свинтил колпачок с перекиси.

Жидкость, залитая в рану, неохотно зашипела, образуя грязную пену. Я сбросил европейскую куртку и, не щадя, отрезал со спины добрый кусок. Увы, но это оказалось самое чистое место, да и то только внутренняя сторона.

Осторожно стерев грязь с раны, я ещё раз плеснул на неё водой, снова протёр и залил перекисью. На этот раз, при доступе к свежей крови, реакция пошла куда как бодрее. Боль тоже утихла, сменилась лёгким онемением и я взялся за нитки с иголкой. Шить себя в таком положении оказалось очень непросто. Приходилось стоять на коленях, вполоборота, отчего тело мгновенно затекало. На один шов уходило не менее пяти минут. Затем я делал перерыв, чтобы унять дрожь в руках, и опять возвращался к ране. Щенок устал от созерцания монотонной работы и вовсю спал.

Наконец со штопкой было покончено, пришло время для антибиотика. Чтобы ускорить его работу, я распределил лекарство по всей длине ранения. Затем опять отдохнул и взялся за перевязку. Вышло более-менее сносно. По крайней мере, уже так не болело, но до финиша было ещё далеко.

В ход снова пошла вода и остатки перекиси. Надеюсь, этого в совокупности с антибиотиком хватит, чтобы зажили ещё и ладони. Хотя с подобными ранами организм и так бы справился, не будь он ослаблен другими повреждениями. На запястье, порванное наручниками, я пока забил. Да и нечем его уже обрабатывать. А ведь в моей аптечке два пузырька зелёнки. Как ни крути, а лучшего антисептика не смогли изобрести даже в двадцать втором веке.

Перевязав ладони и угнав остатки бинта на запястье, я наконец успокоился. Подхватил фонарь и ещё раз осмотрелся. Щенок дрых на краю ямы и даже ухом не повёл, когда я закряхтел и перевернулся, чтобы встать на четвереньки. Ну так ещё бы, пережить такой стресс плюс бессонная ночь. Не очень сытный, но горячий завтрак чуть меня с ног не свалил. Чего уж ожидать от растущего организма.

Однако когда я подобрался чуть ближе, мелкий всё-таки проснулся. Увидев меня практически вплотную, он взвизгнул, подскочил и юркнул обратно в яму.

Ну и откуда ему было знать, что я тоже туда собирался?

Поняв, что страшное двуногое чудище и не думает останавливаться, щенок, поджав хвост, шмыгнул вдоль стен и спрятался за поворотом окопа. Но преследовать его я не собирался: меня интересовали его старшие сородичи, а точнее, их тела.

Вооружившись ножом, я взялся за разделку мяса. Увы, но поднять или хоть как-то иначе оттащить эти туши в сторону по другому я не смогу. И да, ещё один минус этих зверей: жрать их невозможно даже в самый лютый голодный год. Мясо воняет так сильно, что его даже ко рту страшно подносить. И вовсе не псиной, как можно подумать, проведя некоторые ассоциации. От него несёт тухлятиной. Так что мне ещё как-то нужно будет поднять всё это на поверхность, и желательно — оттащить подальше от склепа. Хотя немного я всё же оставлю в качестве привады. Местные зайцы ох как охочи до вонючего лакомства, а вот их мясо вполне пригодно для пищи.

— Ну и чего уставился? — Я заметил испуганного зверька, который пялился на меня из темноты. — Иди давай, помогай.

Но тот, поняв, что его увидели, снова нырнул за поворот, оставив меня в одиночку справляться со своими заботами.

Глава 10

Буйство стихии

Не помню, как уснул. Усталость одолела так сильно, что даже не смущала вонь тухлятины, которая заполнила склеп.