— А что это за змея?

— Кайсака — самая ядовитая из змей, но она совсем крошечная. И поведение ее непредсказуемо. Она может в любой момент броситься прямо на тебя, а может затаиться и пережидать.

Иден вдруг с дрожью в голосе проговорила:

— А ты… уже видишь ее?

Стивен остановился и внимательно посмотрел на свою спутницу:

— Нет, не вижу. А что?

— Но ты же сказал…

— Ах это… Нет-нет, я видел одну змею, но то была не кайсака. А ты, оказывается, ужасно нервная. И как тебе удалось выжить здесь?

— Я дрожала от страха при каждом шорохе, — выпалила Иден. — Да, дрожала от страха. Однако я понимала, что оставаться на месте, надеясь, что кто-нибудь придет и спасет меня, — бессмысленно.

— Да, ты права, — пробормотал Стив. Он снова зашагал по тропе. — Просто чудо, что ты набрела на мой лагерь. Стоило тебе отклониться на несколько футов влево или вправо, и ты попросту прошла бы мимо.

— Я знаю. — Иден судорожно сглотнула. — Как ни странно, я даже не видела твоего костра, пока не споткнулась о торчавший из земли корень, и не скатилась вниз.

— Да, здесь множество таких корней. Плодородной почвы слишком мало, чтобы они шли в глубь земли, поэтому они и стелются по поверхности. Тут гораздо больше шансов оступиться и напороться на какие-нибудь шипы, чем быть ужаленным змеей. Поэтому я сейчас и надел длинные штаны. — Стив снова принялся размахивать своим мачете. — Видишь? Дорогу приходится прокладывать буквально через день. Здесь так жарко и сыро, что все вокруг быстро зарастает.

Иден ничего не ответила. Она думала о том, что сказал Ричард, когда они собирались очистить каменные руины от буйной растительности.

«Такое чувство, будто за ночь здесь вырастают новые заросли, — жаловался Ричард. — Но огорчаться не следует. Имейте в виду, что мы, возможно, первые живые существа, которым удастся взглянуть на эти храмы после того, как их оставили те, кто воздвиг их вечность назад».

Бедный Ричард… Он так и не увидел храм целиком. Ему удалось рассмотреть лишь маленькую его часть. Один из индейских проводников принес покрытый многовековой коркой грязи обломок статуи; когда же удалось его очистить, оказалось, что он из нефрита и золота. Возбуждение рослое каждой минутой. Иден прекрасно помнила, как ликовал Колин. Он был абсолютно уверен в том, что очень скоро все они станут сказочно богатыми. И это замечание мужа задело Иден. Ведь археологи по призванию редко становились богатыми людьми. Финансировали экспедиции в основном частные заказчики или же музеи, однако денег все равно не хватало. Как бы то ни было, настоящие археологи стремились лишь к одному: найти что-нибудь ценное и возвратить эту ценность людям.

— Осторожнее, — снова предупредил Стив, по-прежнему размахивая своим мачете.

Иден едва успела переступить через толстый — с человеческую ногу — корень, преграждавший ей путь. Если на такой напороться безлунной ночью, беды не миновать. Она подняла глаза на Стива и пробормотала:

— Спасибо за предупреждение. Мне никогда не удается вовремя заметить такие корни. А когда я их вижу, становится уже слишком поздно.

— Да, я заметил. А ты не пробовала смотреть под ноги?

— Это что, намек? Хочешь сказать, что я не смотрю, куда иду?

— До сих пор помню, как ты скатилась с холма прямо мне под ноги.

Иден немного помолчала, потом вдруг выпалила:

— Тогда я думала лишь о том, чтобы не сломать шею! Мне просто не приходило в голову, что надо смотреть под ноги!

Стивен рассмеялся в ответ и проговорил:

— Оказывается, тебя очень легко вывести из себя.