— Американцев?

— Ну, не кокетничайте. Вам идет, но не в таких случаях.

— Технологии, вы сами только что сказали.

— Это вторично, равно как и коробочка из-под ксерокса и договоренности с Зюгановым.

— Так что же?

— Ставка. Они поставили на правильного человека. Хотя до последней минуты сомневались.

— На Чубайса?

— Нет. Чубайс мог только испортить дело своим напором, который откровенно раздражал Ельцина. Кроме того, он панически боялся Коржакова.

— Ну, не тяните.

— А я вам уже говорил однажды эту вечную истину: cherchez la femme.

— Дьяченко?

— Да. Именно она. Была их главной и самой верной ставкой.

— Я не спорю, ее влияние на отца — особенно последнее время — возросло и довольно заметно, но — главная ставка?

— Вы не поняли. Им во что бы то ни стало нужно было перед выборами — убрать Коржакова. Политически, разумеется. Это не было проблемой, поверьте, история с коробкой, конечно, хороша, но можно было изобрести еще десяток историй и более громких и смешных или почти незаметных. Главное — было в другом. Коржакову долгое время не было альтернативы. Ну, не было рядом с Ельциным человека, в котором он чувствовал почти собственную харизму, который мог порой позволить себе быть на равных, а порой — изобразить полное и безусловное подчинение, который не смог бы существовать в том же режиме и статусе, к которым привык и терять которые — понятное дело — не хотел, кроме как при Ельцине. Который был не слишком умен и не блистал интеллектом, что изрядно раздражало Ельцина в людях. Который был настолько же решителен и беспринципен, сколь сам Ельцин, и потому любые распоряжения отдавались и исполнялись легко — ничего не нужно было объяснять, тем более оправдывать или — еще хуже — оправдываться, изобретать высокие цели и благородные побуждения. Теперь сравните. Кто еще из ближнего круга президента был носителем тех же качеств, свойств, достоинств и недостатков?

Я задумалась надолго. Перебирала людей, вспоминала лица, взгляды, поступки. И я согласилась с ним. Только она — Татьяна. Эдакий Коржаков в юбке. Безмерно преданная, потому что в одной смертельной связке, еще более прочной, чем у Коржакова, прагматичная, циничная, жесткая, готовая на все, признающая и допускающая любые способы решения проблем, если эта проблема угрожает всерьез, не требующая и не терпящая высокой патетики, а главное — кровно заинтересованная в том же, в чем и отец — безопасности, благополучии семьи. Я бы еще добавила от себя: амбициозная и неглупая, истомившаяся от собственной второстепенной роли. Не слишком счастливая в личной жизни — как все женщины в авторитарных, подчиненных интересам отца семьях.

— Я не слишком в курсе ее личной жизни, кроме того, что знаю — сейчас она замужем за Валентином Юмашевым. И у них вроде бы все в порядке.

— Дай-то бог. Но мне представляется, что это скорее союз единомышленников, впрочем, вероятно, прочный и гармоничный, как и все такие союзы.

— Но в тот момент Юмашев был еще достаточно далек от нее, а сублимация личной не слишком счастливой жизни, вкупе с тем, что от общественной, к которой всегда стремилась, она какое-то время была полностью отстранена, дали хороший импульс. На политической арене появился человек, способный заменить Коржакова. И главное — она была готова играть по правилам, предложенным американской командой, хотя бы потому, что именно против этой команды и этих правил так яростно выступал Коржаков.