— О, так это почти комплимент? Да?

— Ну, если вам это так больше по душе — пусть будет комплиментом. Но почему? Что у вас за железобетонная уверенность такая в этой третьей и заключительной шеренге?

— Третьей?

— Ну, если считать первой агентов влияния вкупе с — как это вы говорите? — единомышленниками, то вторая — это мальчики-кролики, которых подманили скромными грантами и дорогими галстуками, показали, как — на самом деле — можно и нужно жить национальной элите, обучили кое-чему и лоббировали назначение в разные властные кабинеты — вплоть до вице-премьерских. Вот они-то — вторые — и должны создать для третьих благоприятные условия, чтобы стали третьи уже почти настоящей бизнес-элитой, которая — в сущности — во всем мире и управляет странами и народами. И не было бы в этом ничего плохого, а одно только хорошее — потому что смело можно было бы говорить тогда о полной и окончательной интеграции России в когорту мировых держав, если бы не одно — а вернее, целых три — но. Первые, вторые и третьи только с виду свободны и независимы в своих решениях, а на деле — давно и прочно висят на крепких нитках, похожие на кукол в очень профессиональном кукольном театре, и двигаются исключительно по команде кукловода. Но об этом мы уж говорили многократно. Ответьте все же — отчего вы более всего сомневаетесь в зависимости третьих?

— Ни секунды не сомневаюсь. Подвела вас ваша профессиональная наблюдательность.

— Старею. Расслабился вдобавок совершенно недопустимо.

— А, расслабились?

— А вот этого вам знать совершенно не обязательно.

— Ну и пожалуйста. Так вот — в «третью колонну» — я не только что верю, но могу добавить к вашей информации — впрочем, в вашем случае надо говорить, наверное: информационному массиву, — еще одну историю. Но какую! Полагаю, эта история и стала последней каплей, переполнившей уж не знаю что — чашу божьего терпения или какие другие неизвестные мне емкости — но именно она остановила тот самый процесс. Четвертым ничего не обломилось. Страна остановилась над пропастью, в которой ее ожидала не гибель, конечно, и даже не прозябание — но существование в совершенно ином качестве. Большого, небогатого, послушного и безгласного евроазиатского государства. Наподобие. Ну, не станем приводить примеры, дабы не гневить Бога — обижая малые народы.

— Да, мне говорили о вас и Лизе Лемех. А я, представьте, хорошо знал ее отца. Мир действительно тесен — какой бы банальностью это ни звучало. И мы еще поговорим об этом, если, конечно, вы захотите. Но сейчас — не дайте теряющему квалификацию старику окончательно пасть в ваших глазах. Что смущает в третьем эшелоне?

— Технология. Понимаете, я слишком хорошо представляю себе структуру и систему бизнеса тех времен, все было шатко, все крепилось на живую нитку — ну да, купили мы тогда по случаю лицензии на сотовую связь — повезло. И с комбинатом повезло. Но существуй какая-то система, когда — одним и послаще, другим — поплоше, такой вот — если желаете, неестественный отсев, я бы не могла его не заметить.

— А он был вполне естественный. Поначалу. А вот проблемы, которые начались позже, носили уже вполне системный характер. Ладно, пойдем с другой стороны. Что, по-вашему, целенаправленно — причем вполне определенным людям — вручили одним из первых. Что за отрасль такую?

— Навскидку — не скажу. А гадать давайте не станем.

— Не станем. Средства массовой информации. НТВ — Гусинскому. ОРТ — группе товарищей, правда, довольно быстро переуступившей свои права одному-единственному.