|
Он допустил бы еще повторение палестинского опыта с девочками-шахидками, живыми нарядными бомбами, обдающими тебя теплым ароматом юного тела, прежде чем разнести в мелки клочья. Это было, по крайней мере, красиво и даже сексуально. Он отхлебнул пива и подумал, что восточный отдел плохо действует на людей, если, конечно, они не родились где-нибудь под палящим солнцем Палестины. Он родился в Дейтройте. И сейчас отчетливо ощущал что-то нездоровое в сознании, как несвежий кетчуп в желудке. Сексуальные девочки-шахидки — это не нравилось ему. По возвращении надо будет пройти курс у психоаналитика. А пока. Пока надо работать. «Вам не часто приходится бывать в Сохо, леди. И вообще на улице, в толпе. К тому же одной», — подумал узколицый, легко поднимаясь из-за стола. Пятифунтовую купюру он аккуратно прижал пивной кружкой и вежливо простился с молчаливой парой. В ответ оба слабо тряхнули грязными кудрями. Он поспешил за женщиной, пытаясь со спины, по походке и прочим признакам, определить, сколько ей лет. Выходило — не больше двадцати.
— Вам все это очень идет. — Я так не нахожу, — она хорошо говорила по-английски и была довольно бойкой. Совсем не бессловесная девочка-шахидка с ароматом юного тела, готового проститься с жизнью. — А что больше по душе — неужели хеджаб? — Мы будем говорить об одежде? — Нет, мы вообще не будем говорить. Здесь, — он аккуратно положил перед ней красиво упакованную коробку из Harrods и невольно усмехнулся, — нет, там не одежда, которую ты так ненавидишь, и не взрывчатка, не бойся. — Я и не боюсь. — Там план, а вернее, сценарий события, которое должно произойти там у вас. — В Ичкерии? — Нет, в России. — Это значит — у них. — Мне все равно, как это будет называться. Главное, чтобы произошло в определенные сроки и с тем резонансом, который подробно описан в инструкции. Надеюсь, твой отец в остальном разберется сам. — Брат. — Ах, брат. Ну, не важно. Тот, кто тебя послал. Часть денег уже на месте. — Мы знаем. — Остальные появятся после того, как операция будет закончена. — Независимо ни от чего? — Ты имеешь в виду, независимо от того, сколько людей погибнет? Цифры играют роль, но не главную. Нас интересует резонанс. А его цена относится к категории фиксированных цен. Понимаешь, о чем я? — Можете не сомневаться. Это все? — Да. — Шамиль возглавит это лично? — Я не должен тебе отвечать. Но отвечу, потому что я джентльмен, а ты леди. Даже если предпочитаешь хеджаб. Так вот — разумеется. Это, кстати, его условие. Помимо прочих. Теперь все. Она неловко поднялась из-за стола. Большеголовая. Худая. Густые черные волосы, подстриженные каре. Смоляная челка падала на глаза. Впрочем, узколицый довольно быстро раскусил примитивный маскарад. Женщина была в парике — тончайший, едва различимый волосок, светлый, вроде бы — рыжий, выбился из-под темных прядей, но ему было достаточно и этой малости. Наивные, дилетантские уловки. Он, к примеру, и не думал прятать свои глаза — маленькие, острые, бледно-серые. Взгляд их неприятен, и потому — хорошо запоминается. Что за беда! Когда-то у Ричарда Тэлбота, офицера ЦРУ, были совсем другие глаза. Какие — он уже и сам не помнил толком. И жесткий бобрик на голове, искрящийся сединой, сейчас — самый что ни на есть натуральный. А прежде… Что вспоминать?! Каким только не доводилось ему быть прежде! Он заказал еще пива. Идиотская работа для дилетанта. Но, похоже, они готовят какую-то большую заварушку в России, причем руками чеченцев. |
