Зельда поправилась, но у нее были выходные. Она собиралась сходить на художественную выставку, а потом навестить подруг.

Вечером Максин хотела поработать над новой статьей, но в этот неспокойный уик-энд были госпитализированы два ее пациента — один с передозировкой, а второй из-за возникшего риска повторной попытки суицида. Максин пришлось ехать в больницу.

В понедельник Максин навестила шестерых подростков, лежавших в двух разных клиниках, и приняла нескольких пациентов в своем офисе. Вернувшись домой, она узнала, что Зельда сильно простудилась и слегла с высокой температурой. Во вторник утром ей стало еще хуже, и Максин запретила Зельде вставать. Дафна могла забрать Сэма из школы. Максин решила, что они как-нибудь выкрутятся, если, конечно, боги вконец не ополчатся на них.

В этот день пациенты шли один за другим. По вторникам обычно проходил первичный прием, и Максин внимательно выслушивала каждого нового пациента. Их истории производили тяжелое впечатление, и требовалось большое мужество, чтобы общаться с несчастными подростками.

В полдень Максин позвонили из школы Сэма и сообщили, что у ее сына открылась рвота. Больная Зельда не могла съездить за ним, и Максин пришлось сорваться с места, используя двадцатиминутную паузу между приемом пациентов, и мчаться в школу на такси. Сэму действительно стало плохо, его рвало в такси всю дорогу до дома. Таксист пришел в ярость. У Максин не оказалось ничего под рукой, чтобы убрать за ребенком, и она дала водителю лишних двадцать долларов.

Дома она сразу же уложила Сэма в постель и попросила Зельду, несмотря на высокую температуру, присмотреть за ним. С таким же успехом Максин могла попросить раненого ухаживать за калекой, но выбора не было. Она быстро приняла душ, переоделась и вернулась в офис, опоздав на десять минут к началу приема следующей пациентки. Мать девочки, находившейся в плачевном состоянии, хотела поднять скандал, но Максин извинилась за опоздание и объяснила, что у нее серьезно заболел сын и пришлось срочно забрать его домой из школы.

Два часа спустя позвонила Зельда: Сэма снова рвало, поднялась температура. Максин попросила дать мальчику жаропонижающее средство.

В пять часов вечера на улице полил дождь. Последняя пациентка Максин опоздала. Явившись наконец на прием, она призналась, что курила сегодня травку. Максин задержалась на целый час в кабинете, чтобы серьезно поговорить с девочкой. Оказывается, та, не посоветовавшись с Максин, ходила в клуб анонимных курильщиков марихуаны, и это было большой ошибкой, поскольку девочка находилась на лечении и принимала медикаментозные средства.

После ухода пациентки Максин позвонил старший сын. Джек пропустил автобус, который развозил спортсменов по домам после тренировок, и теперь стоял один в опасном, криминогенном районе, на углу улицы в Верхнем Уэст-Сайде. Мать, подвергавшая своего ребенка такой опасности, по мнению Максин, заслуживала самой жестокой кары. Она бросилась спасать Джека. Машина Максин стояла в гараже, и ей потребовалось полчаса, чтобы поймать такси. Только в седьмом часу она подъехала к автобусной остановке, на которой, дрожа от холода и страха, под дождем стоял ее сын. Без пятнадцати семь они, промокшие и замерзшие, добрались до дома по запруженным транспортом улицам.

Максин сразу же направилась в комнату Сэма. Измученный мальчик плакал. Максин как будто попала в больницу. Проведав расхворавшуюся Зельду, она велела промокшему до нитки и громко чихавшему Джеку принять горячий душ.

— Как дела? — спросила Максин, заглянув в спальню Дафны. — Надеюсь, хоть ты здорова!

— Со мной полный порядок, но мне к завтрашнему дню нужно подготовить научный доклад.