– Извини, что я сорвался, – в конце концов сказал он.

– Извини, что я заставила тебя ждать, – спокойно ответила она.

Джадд выглядел воистину потрясающе. На нем были черные широкие брюки и светло-серая рубашка, которая гармонировала с его глазами. Он казался искушенным и уверенным в себе человеком, который мог сохранять достоинство в любой компании. И, только заглянув ему глубоко в глаза, можно было ощутить настороженность, глубину душевного волнения, которые он тщательно скрывал. Это были глаза человека, который знал, чего хотел, и который готов был добиваться этого энергично и страстно.

У Джинджер возникло ощущение, что она и Джадд – родственные души. Если бы тогда давно жизнь не развела их на противоборствующие позиции, они могли бы стать друзьями. Он был один из немногих, кто мог поспорить с ней на равных: железная воля против железной воли, темперамент против темперамента.

– Почему ты не женился? – Вопрос слетел с ее уст неожиданно для нее самой.

Джадд посмотрел на нее с удивлением. Обдумав вопрос, он понял, что у него нет для нее настоящего ответа, кроме банального.

– Вероятно, потому, что никогда не встречал женщины, без которой не мог бы жить.

Он не скажет ей, он не может сказать ей, что всегда немного боялся поверить в любовь. Раньше любовь всякий раз оборачивалась для него потерей.

– Ты даже не был влюблен?

– Мой опыт научил меня, что любовь недолговечна. Люди уходят, они бросают, они умирают. Люди не остаются с тобой. А вот земля – она остается.

Джинджер отнеслась к его словам как к печальному результату его трудного детства. Что касалось ее родственных связей, они тоже оказались недолговечны. Дедушка был единственной опорой в ее жизни, а теперь он умер. Но если Джадд решил не доверять свое сердце любви, то Джинджер, наоборот, жаждала любви. Она хотела разделить свою жизнь с кем-нибудь, с кем могла бы радоваться солнечным дням и кто мог бы крепко обнимать ее в грозовые ночи.

Все же, несмотря на разногласия, каждый раз, когда она говорила с Джаддом, она узнавала о нем что-нибудь новое. Каждый раз, когда он открывал ей свою душу, он оказывался совсем непохожим на того холодного, ехидного, корыстного человека, каким она его однажды вообразила.

– Земля достаточно холодный партнер в постели, – в конце концов мягко сказала она.

Глаза Джадда казались серебристыми в свете приборной доски.

– У меня никогда не было проблем, чтобы найти более теплого партнера.

– Я уверена, что не было, – ответила она холодно.

Джинджер рассердилась на себя, почувствовав небольшой укол ревности оттого, что он мог быть в постели с другой женщиной.

– Не сомневаюсь, что есть женщины, которым нравится спать со змеями.

– Вот теперь я узнаю свою любимую Перчинку.

Ее злость улетучилась так же быстро, как и появилась. Джинджер не хотела сражаться с ним, сегодня – нет. Она хотела… странно, она сама не знала, чего хотела, когда дело касалось Джадда.

Она смотрела на него, изучая его профиль в тусклом свете от приборной доски. Да, он физически привлекателен. С его густыми темными волосами и правильными чертами лица он даже очень красив. Ее тянет к нему. Но, к ее тревоге, притягивает ее в нем нечто большее, нечто более глубокое, более основательное, чем просто физическая привлекательность.

Поддавшись порыву, она положила ладонь на его руку.

– Спасибо, что пригласил меня. Приятно повидать старых друзей. – Джинджер улыбнулась ему. – Ты хорошо танцуешь?

– Я все делаю хорошо.

Джинджер засмеялась.

– Особенно ты преуспел в скромности.

– Я научился этому у одной маленькой девочки, которую знал в старину.