За короткое время, пока он позволил ей обнимать его и делить с ним его горе, Джинджер поняла, как все на самом деле было в те далекие времена. Джадд сильно любил ее дедушку, и Том тоже любил Джадда. Привязанность между ними двоими не имела отношения к ней, и она никоим образом не была обманута.

– Прости меня, – сказала она, первая нарушая молчание.

– За что? – спросил он осторожно, не желая выяснять отношения.

Он еще не вполне разобрался в своих чувствах к Джинджер.

Джинджер подтянула ноги к груди и обняла их руками, положив подбородок на колени.

– С тех самых пор, как ты приехал сюда, я старалась принизить то, что ты делал на ферме, не признавала, как ты нужен и ферме, и деду.

Джадд пожал плечами.

– Это неважно.

– Нет, важно, – возразила она. – Теперь я понимаю, что ты, вероятно, был очень нужен деду, – начала она после паузы, необходимой для того, чтобы разобраться в мыслях, которые успели пронестись у нее в голове, пока она обнимала Джадда. – Когда я переехала жить в «Островок спокойствия», то была слишком маленькая, чтобы понять, что не только я потеряла родителей; дедушка и бабушка тоже потеряли сына и невестку. Возможно, ты помог деду, облегчил это горе.

Джинджер снова помолчала и глубоко вздохнула.

– Мне кажется, я боялась признать, как сильно дедушка привязан к тебе, как будто это происходило за счет его привязанности ко мне.

– Джинджер. – Мягкая улыбка Джадда заставила ее сердце биться еще быстрее. – Ничто не уменьшило бы любовь Тома к тебе. Он любил тебя так сильно, как только возможно.

– А я оставила его, разбила ему сердце. – Страдание в ее голосе выдавало чувство вины, которое еще не совсем прошло.

– Нет, это не так. Вчера вечером, когда я попрекнул тебя этим, я солгал. – Джадд глубоко вздохнул. – Вначале он был расстроен, все пытался понять, что же он сделал такого, из-за чего ты оставила ферму. Но, узнав, что ты уехала к Лоретте, он порадовался за тебя. Он так многого хотел для тебя, Джинджер. Того, что ты не могла получить в Джентри или здесь, в счастливом «Островке спокойствия». Твои письма я перечитывал ему по четыре-пять раз, он наслаждался теми местами, где ты писала о ресторанах, которые ты посещала, о спектаклях, которые смотрела. Он хотел, чтобы ты познала все это. Хотел быть уверенным, что если ты в конце концов вернешься, то только потому, что ты выбрала этот путь, а не потому, что ты ничего другого не видела.

– Как я хотела вернуться! – Джинджер печально вздохнула. – Но мешала моя гордость, Я хотела, чтобы дедушка… и ты тоже… попросили меня вернуться. О Господи! – Она горько засмеялась. – Я была таким избалованным ребенком.

– Джинджер, у твоего дедушки тоже была гордость. Как бы сильно он ни хотел, чтобы ты вернулась сюда, он не попросил бы тебя. Он считал, что ты должна сама принять решение.

Джинджер неожиданно всхлипнула.

– Дурацкая гордость Тейлоров лишила меня возможности быть здесь, когда он умирал, проститься с ним. – Она повернулась к Джадду, ее глаза в последний раз блеснули злостью, которая еще разъедала ее. – Почему ты три дня не звонил мне? Почему не дал мне последней возможности побыть с дедом?

Джадд коснулся ее руки.

– Джинджер, я пытался связаться с тобой. Твоя тетя Лоретта сказала мне, что ты у своих друзей на севере штата. Я звонил, но не смог пробиться.

– Надо было звонить, пока не пробьешься!

Джадд разглядывал свои ногти, словно находил их чрезвычайно привлекательными.

– Не могу сказать, почему я не продолжал звонить.