Глаза Джадда говорили, что он знает, о чем она думает.

– Две недели, Перчинка. Если ты не будешь готова к свадьбе через две недели, я переброшу тебя через плечо и так отнесу в ратушу.

Он видел ее насквозь. Да, определенно Джадд был подходящим для нее мужчиной.

– Только не проси меня заходить в этот загон и кормить твоих уродцев, – сказала Джинджер, наблюдая через проволочную сетку за Джаддом.

Он разбрасывал цыплятам еду. Они бросались на нее и пронзительно пищали.

– Не могу понять, откуда у тебя такой безрассудный страх перед цыплятами, – ответил Джадд, вскоре закончив дело и выйдя из загона.

– Я просто их ненавижу, потому что они такие безобразные.

– А если наши дети будут безобразные? Их ты тоже будешь ненавидеть? – Джадд подошел к ней. В глазах была смешинка.

– Конечно, нет, – возразила Джинджер. Она повернулась ему навстречу и уперла руки в бока. – И потом, почему вдруг у нас будут безобразные дети?

– У них, возможно, будут твои морковные волосы и мой огромный нос.

– Тогда они будут работать в цирке клоунами, а волосы у меня вовсе не морковного цвета. – Она усмехнулась, посмотрев на его точеный и вполне нормального размера нос. – Ну а если они унаследуют твой нос и будут стесняться, пусть сделают пластическую операцию, когда вырастут.

Джадд пошел в наступление:

– Возьми свои слова обратно, или я подхвачу тебя и брошу в самую середину загона.

Джинджер сделала шаг назад, нервный смех сорвался с ее губ.

– Ты не посмеешь…

– Думаешь, не посмею?

Она повернулась и с диким криком побежала прочь.

Джинджер мчалась к дому, задыхаясь от смеха. Джадд догнал ее и повалил в густую разросшуюся траву. Она лежала под ним, пытаясь отдышаться, и не понимала, почему ей так трудно дышать, то ли потому, что она бежала, то ли потому, что он лежал сверху, придавив ее своим телом…

– Ты не скосил траву, – в конце концов сказала Джинджер, чувствуя, как высокая трава щекочет лицо; она пыталась не замечать жара его тела и растущего в нем желания.

– Я здесь просто работник, – ответил он, его дыхание соблазнительно касалось ее лица; так летний ветерок ласкает обнаженное тело. – Что мне прикажут, то и делаю.

– Начиная с той недели тебе придется играть более активную роль. Ты ведь станешь совладельцем фермы.

В данный момент Джадда больше интересовала не суть разговора, а то, как выглядит Джинджер. На голове у нее был фантастический беспорядок, она утопала в траве, и зелень подчеркивала нежный цвет ее кожи. Глаза у Джинджер были ясные и говорили только на языке любви. Солнечный свет плясал на ресницах, и каждая вспыхивала красными и золотыми звездами. Джинджер была прекрасна, и через семь дней она станет его женой. От этой мысли захватывало дух. Жаль только, Тома не было с ними и он не мог их благословить. Был бы доволен старик? Посчитал бы он Джадда подходящим мужем для своей внучки?

– Джадд? – Джинджер посмотрела на него, заметив, как тень пробежала по его лицу. – Все в порядке?

И тени как не бывало.

– Все в порядке. Я просто думаю: если не позволю тебе встать сейчас, то уже не покормлю оставшихся цыплят сегодня днем. Я так и буду лежать и с удовольствием проведу весь день, любуясь тобой.

Джинджер улыбнулась и протянула руку, чтобы нежно дотронуться пальцами до его лица.

– Я не возражаю. Я тоже буду рада провести с тобой день. – Вдруг на ее лице улыбку сменило выражение ужаса. – Который час?

Джадд сел и посмотрел на часы.

– Начало второго.