Она одарила его своей самой сияющей улыбкой.

— Как ты мог в этом сомневаться? Я люблю тебя.

— Да. — Оливер был искренне взволнован. — Думаю, что любишь. — Он нежно взял ее лицо, притянув ее губы к своим губам. — О Боже, Энни. Ты не пожалеешь об этом. Клянусь тебе.

— Я знаю, — прошептала она сквозь поцелуй. — Оливер?

— Ммм? — Он чувствовал, как напрягается его плоть. Снова нахлынуло желание погрузиться в сладкое тепло Энни.

— Ты ведь любишь меня, правда? — Энни теснее прижалась к нему. — Я знаю, что любишь, но ты ни разу не произнес этого вслух.

Оливер замер.

— Энни?

Энни высвободилась из его рук.

— Что?

Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь отыскать правильные слова. Когда он снова их открыл, то увидел тревогу в ее взгляде.

— Я хочу тебя.

— Я это знаю.

Оливер сделал еще одну попытку:

— Ты мне очень сильно нравишься.

— Я это знаю.

— Я клянусь своей жизнью, что буду заботиться о тебе до конца своих дней. Ты можешь мне верить.

— Я это знаю, — вновь повторила она. В голосе Энни появилось нетерпение. Оливер медленно сел.

— Я пытаюсь быть абсолютно честным с тобой.

— Скажи, что любишь меня.

— Ты не понимаешь. — Он устало откинул простыни и поднялся из постели. Медленно подойдя к окну, Рейн задумчиво смотрел на предрассветные сумерки. — Все, что у меня есть, — твое.

— Мне нужна твоя любовь. Мне, черт возьми, больше ни до чего нет дела.

Он почувствовал знакомый укол страха.

— Я пытаюсь тебе кое-что объяснить.

— Пытаешься объяснить? Что из меня получится неплохая жена, но на самом деле ты меня не любишь?

— Перестань говорить за меня, — с зарождающейся яростью произнес он. — Черт побери, Энни, я не позволю, чтобы мною управляли. Даже тебе.

— Ты думаешь, я пытаюсь тобой управлять? — В Энни нарастал гнев.

Оливер чувствовал, как начинает терять контроль над ситуацией. Он повернулся и увидел, что Энни, приподнявшись на колени, гордо стоит, высоко задрав подбородок и распрямив плечи. Он протянул руку и включил настольную лампу. В мягком свете в ее глазах отразился опасный боевой огонь.

— Хорошо, давай оба сделаем шаг назад и посмотрим на это под другим углом, — сказал Оливер, как ему казалось, успокаивающим тоном.

— Какой здесь может быть другой угол? Либо ты любишь меня, либо нет.

Оливер почувствовал усиливающуюся ярость. Казалось, что его грызут заживо. Энни каждый день методично отщипывала кусочки его самообладания. Она нашла его уязвимое место. Она знала, где его ахиллесова пята.

— Успокойся, Энни. Ты слишком возбуждаешься.

— Конечно, я возбуждаюсь. А как ты думал? Я женщина и люблю мужчину, у которого не хватает духу сказать мне, что он тоже меня любит. Что ты за человек, Оливер Рейн?

— Этот спор становится нелепым.

— Только для тебя. — Энни слезла с кровати и посмотрела ему прямо в глаза. — Мне нужен мужчина, у которого хватит смелости сказать, что он меня любит. Я не буду довольствоваться меньшим.

В конце концов Оливер вышел из себя.

— Черт возьми, неужели ты не понимаешь? Я даю тебе все, что можно дать женщине.

— Ну а мне этого недостаточно, — Энни схватила висевший в изголовье халат и запахнулась в него.