— И выплатить долги, которые он оставил?

Оливер кивнул, не говоря ни слова. Энни повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Твоя семья ценит, что ты сделал для них. Сегодня было ясно: братья и сестры обожают тебя.

— Я не уверен, что обожание — это именно то чувство, которое они испытывают по отношению ко мне.

Энни улыбнулась.

— Ну хорошо, они тебя уважают. Но ты не особенно ладишь с Сибил, правда?

— Мы с Сибил понимаем друг друга.

Энни наклонила голову на плечо.

— А почему вы не любите друг друга?

— Это старая история, — мягко произнес Оливер. — И она тебя не касается.

— Ой-ой. — Энни кисло улыбнулась. — Ладно, я знаю, когда меня ставят на место. Больше вопросов о Сибил не будет.

— Я не пытался поставить тебя на место, — сказал Оливер.

— Пытался. Не извиняйся. Твои отношения с мачехой — это твое личное дело, и ты не должен ничего мне объяснять. Помилуй, я же не стала действительно членом семьи только потому, что вышла за тебя замуж.

— Почему бы нам не сменить тему?

Энни покраснела.

— Правильно. Хорошая мысль. Давай сменим тему. Что насчет ужина? Не знаю, как ты, но я умираю от голода.

— Я поручил Болту оставить ужин в печке. — Оливер взглянул на черные с золотом часы на запястье. — Нужно спуститься вниз, ужин ждет нас.

Энни подняла брови.

— Болт умеет готовить?

— Болт делает все, что я поручаю ему.

— Не обижайся, но он напоминает мне робота.

— Болт исключительно полезен. — Оливер выпрямил спину. Он взял Энни за руку и направился по гравиевой дорожке к двери.

— Извини, если ты подумал, что я совсем не доверяю тебе, как раньше, — проговорила Энни мягко и поспешно. — Я имела в виду, что не испытываю пока полного доверия.

— Спасибо.

Энни улыбнулась.

— Знаешь что? Ты правда очень милый человек. Мне кажется, твоя основная проблема — это то, что ты испытываешь трудности в общении с людьми. — Она резко остановилась, встала на цыпочки я быстро, но решительно поцеловала его в щеку.

Оливер почувствовал сильнейшее возбуждение. Он стоял неподвижно, пытаясь из последних сил совладать с собой. Рейн ощущал, что легкая и незначительная ласка Энни будто что-то зажгла внутри него. Он с трудом сдерживал желание опрокинуть ее на ближайшие папоротники, задрать юбку и овладеть ею.

Наблюдая, как Энни смотрит на него, Оливер чувствовал зарождавшееся желание в ее взгляде. Она инстинктивно отступила. Теплоту в ее глазах сменила настороженность.

Оливер глубоко и ровно вздохнул.

— Многие вовсе не считают меня хорошим человеком, Энни. И есть еще кое-что, о чем тебе следует знать.

— Что? — прошептала она.

— Я не монах.

Ее щеки приобрели ярко-розовый оттенок.

— Я боялась, что ты услышишь это дурацкое замечание. Но я не имела в виду то, о чем ты мог подумать.

— Ничего страшного, — резко оборвал он.

— Я не хотела сказать, что ты далек от секса или что-нибудь в этом роде.

— Все нормально, Энни.

— Нет, не нормально. — Она была явно взволнована. — Мне бы не хотелось, чтобы у тебя создавалось ложное впечатление. Я имею в виду, знай это, что я действительно думаю о тебе как о мужчине.

— Спасибо, — сухо сказал он. Теперь все уже было в порядке. Он чувствовал, как возвращается к нему сила воли.