По телу Энни пробежала заметная дрожь.

— Эту возможность я не допускала совсем, пока не прочла записи на дискете.

— Такие, как Бэрри Корк, обычно не бывают убийцами.

— Почему ты так уверен в этом?

Оливер поднялся и встал сзади нее.

— Поверь мне, Энни. Корк — лжец и вор, но он не убийца.

— О Боже, надеюсь, что ты прав. — Она повернулась и посмотрела ему в глаза. На ее ресницах блестели слезы. — Но Корк брата сильно беспокоил, раз он оставил нам эту дискету.

— Да.

— Должно быть, он подумал об опасности. Может, Дэниэл предчувствовал ее, поскольку попросил тебя позаботиться обо мне и Джоанне в случае чего.

— Да, возможно.

Энни вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— И это как раз то, что ты делаешь, не так ли?

— Я делаю все, что могу, Энни.

— Ты хороший друг, Оливер, — прошептала Энни. — Дэниэл говорил об этом. Он называл тебя опасным, но при этом полностью доверял тебе.

Оливер нежно взял ее за подбородок.

— Мы с тобой теперь больше, чем друзья, Энни. Мы любовники, которые оказалась женатыми.

— Наверное, — каким-то жалким голосом проговорила она.

— Я это знаю наверняка. — Оливер опустил голову и легко, но требовательно провел губами по ее губам. Теперь он уже прекрасно знал, как его жена может ответить на такую ласку.

— Что мы будем делать? — Энни обвила его руками за шею и пылко обняла.

Оливер чувствовал, что его рубашка намокает от ее слез. «Она плачет по Дэниэлу», — подумал он. Он спросил себя, будет ли Энни когда-нибудь плакать по человеку, за которого вышла замуж. По мужчине, который был ее любовником.

— Все будет хорошо, — произнес Оливер в ее спутанные волосы. — Я позабочусь обо всем.

— Как всегда. — Она издала сдавленный смешок и спрятала лицо у него на груди. — Постарайся не слишком меня нервировать в процессе, хорошо?

Он улыбнулся.

— Меньше всего я хотел бы тебя нервировать, Энни. — Он взял ее на руки и понес к двери.

Энни молча прижалась к нему, закрыв глаза, пока Оливер нес ее в темную спальню. Она не протестовала, когда он положил ее на кровать.

И лишь потом, открыв глаза, она сразу же села и подняла руку, чтобы остановить его.

— Нет, не надо, Оливер. Перестань.

Оливер почувствовал, как у него по спине пробежал холод. В короткой истории их брака это был первый случай, когда она не растаяла сразу же от его прикосновений.

— Что-нибудь не так, Энни?

— Да, не так. — Она задумчиво смотрела на него. — Не совсем так.

Он улыбнулся.

— У тебя месячные? Энни, это не проблема.

— Нет. Дело совсем в другом.

— Скажи же мне, — мягко попросил Оливер, присев на край постели.

Она поспешно отодвинулась от него подальше. В самый дальний угол.

— Ты никогда не замечал, Оливер, что в спальне, так же как и везде, ты руководишь ситуацией?

— Я не предполагал, что у тебя могут быть какие-то претензии. — Он снова встал на ноги, осторожно наблюдая за ней.

— По-моему, нам нужно попробовать то, что в международной дипломатии называется «изменение политического равновесия».

В полном недоумении Оливер смотрел на нее.

— Энни, чего ты добиваешься? Энни отважно улыбнулась ему, но в ее улыбке сквозила некоторая неуверенность.

— Скажи мне кое-что, Оливер.