— Ты что, дурак?

Андрэ несколько опешил, а потом осторожно спросил:

— В каком смысле?

— В том самом. Не знаю, что у вас с Нефелой было в прошлом, но сейчас она положила на тебя глаз — это факт.

Андрэ тихо рассмеялся:

— Сотни лет назад мы пытались быть вместе — у нас не получилось. Мы воспринимаем друг друга как брат и сестра, не более. Да, между нами есть некоторое притяжение, но, как выяснилось, причина в том, что она тоже единорог, как и я. Этого не избежать. Во всем мире нас едва ли наберется больше сотни, поэтому наше притяжение сильнее, чем у других видов оборотней.

Он говорил это так, будто заранее речь заготовил. Поэтому я сказала, насупившись:

— По-моему, ты сам до конца не веришь в то, что говоришь.

Андрэ сокрушенно вздохнул, сев на пятки, потом взял меня за руки и проговорил:

— Как мне еще тебя убедить? Я, конечно, польщен твоей ревностью, но, поверь, для нее нет причин.

Тут уж я разозлилась. Я что, со стенкой все это время разговаривала? Мне захотелось встряхнуть Андрэ, чтобы до него дошло, но вместо этого я высвободилась из его рук и сказала, не слишком-то вежливо:

— Ревность здесь не при чем. Или ты хочешь сказать, что это я себе тоже придумала из ревности? — я ткнула пальцем в укусы на плече (слишком сильно, надо сказать, аж больно стало). — На меня напали, хотели убить. Да, я оказалась сильнее, но кто знает, что будет в следующий раз? А из всех, кого я знаю, только у мага высшего круга хватит на это сил — ты сам сказал. И еще, веришь ты или нет, у нее был повод.

Андрэ опять сокрушенно покачал головой, и мне захотелось его за это убить. Но я не успела. Инга вернулась. Пришлось идти открывать ей дверь.

Она сразу же заметила, что я отодрала повязку с плеча, покачала головой, но ничего не сказала по этому поводу, лишь спросила:

— Я вам не помешаю?

— Нет. Мы уже закончили разговор. Андрэ уходит.

На это он недоуменно поднял бровь и спросил, попытавшись меня обнять:

— Выставляешь меня?

— А что еще остается? — буркнула я. — И не трогай мое плечо.

— Ладно, я, пожалуй, и правда пойду. А ты береги себя.

С этими словами он чмокнул меня в щеку (мне показалось или я услышала запах духов Нефелы?) и вышел, я же сказала ему вслед:

— Конечно поберегу, на других-то рассчитывать не приходится.

Я вернулась в комнату, а где-то в глубине мозга пульсировала мысль: «Что-то здесь не так!». Но мне пришлось забыть об этом, так как я увидела, как Инга с сосредоточенным спокойствием профессионала опять раскладывает на столике возле дивана перевязочный материал и свои медицинские принадлежности.

Глянув на меня через плечо, тигрица сказала, не отрываясь от дел:

— Садись, займусь твоим плечом. Опять. А то вон, снова кровь пошла. Обязательно надо было повязку снимать? И еще так по варварски?

— Это был аргумент, — хмуро ответила я. Во мне все еще клокотала злость на Андрэ.

— И как? Подействовало? — усмехнулась Инга, нанося мне на плечо какую-то холодную мерзость. Как выяснилось, мазь. Все равно гадость, к тому же щипучая. Поэтому ответила я сквозь шипение:

— Не очень. А обязательно меня… этим мазать?

— Если бы ты нормально носила повязку — то нет, а теперь — да.

— Все, поняла, молчу, — смирилась я. А что еще оставалось? Я только поблагодарила судьбу за то, что мой сверхстойкий иммунитет позволяет мне сталкиваться с врачами чрезвычайно редко.

Оставалось только сидеть и скрипеть зубами.