Неприятный контакт с родиной

По моим подсчетам, на Земле должен быть примерно год 2015-й. Улетел я в 1975 году, когда мне было двадцать пять лет. Пятидесятилетие я встретил во время старта из Ранции и лечу уже пятнадцатый год. Значит, мне уже шестьдесят пять лет и на Земле я не был сорок лет. Правда, по внешнему виду мне вряд ли можно дать больше тридцати пяти. Седины нет. Лицо молодое. Мышцы упругие. Голова работает хорошо. И очень меня тревожит, что на мои позывные никто не отвечает. Может, на Земле вообще никого не осталось, если в 1993 году танки лупят по какому-то белому дому в Москве? Вот и улетай в космос.

У власти совершенно другие люди. Партия, похоже, приказала долго жить. Какая партия у власти? Какому Богу они молятся? На каком языке говорят? То, что это русский язык, сомневаться не приходится, но какие слова они используют? Или просто произвели перераспределение привилегий и продуктовых распределителей? Все революции происходят из-за места у кормушки. Забота о народе это сказки для детей ясельного возраста. Легко сказать, вперед на баррикады, я грудью встану за вашей спиной. Паны дерутся, у холопов чубы летят. Интересно, какую встречу мне приготовят?

В интересах конспирации мой полет нигде не афишировался и на земле мало кто знал, что в глубокий космос отправлен советский многоразовый корабль. Просто запущен спутник, который потом куда-то исчез. Никаких позывных у меня не было, и радиосвязь с землей я не поддерживал. Для возвращения мне дали позывной «Феникс». Даже в названии было заложено, что мое возвращение будет чудом, как возрождение из пепла птицы Феникс.

Совсем забыл, а ведь Реция наградила меня орденом Феникса. Есть у них такой орден. Как в воду глядели. На звезде золотое изображение мифической птицы. Так и я появлюсь в лучах солнца.

По моим подсчетам, мне осталось лететь примерно с неделю. Неужели я снова вдохну воздух моей планеты, увижу красивые и улыбающиеся лица землян? Так же мореплаватели возвращались из дальних походов, напевая про себя: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне нужна».

Скорость «бурана» я начал снижать, чтобы не промелькнуть светящейся точкой мимо земли. Открытым текстом стал передавать сообщения в Центр управления полетом на рекомендованной мне частоте. Результата никакого. Перешел на запасные частоты. Тишина. Зато на одной из частот меня стали принимать радиолюбители с земли и авиадиспетчеры.

Последние матерились и требовали уйти с их частоты, не мешать управлению воздушным транспортом, иначе я буду привлечен к ответственности по какой-то там статье. Причем ругали меня на всех языках.

Радиолюбители включались в предложенную мною игру и запрашивали, что мне приготовить после посадки, каких девочек я предпочитаю, худеньких или толстеньких, с извращениями и без и тому подобное.

Тогда я стал передавать открытым текстом, что я летчик-космонавт СССР полковник Снежинин Олег Николаевич, возвращаюсь из длительного космического полета и прошу сообщить мне условия для посадки. Сначала была тишина, а потом эфир заулюлюкал:

— Эй, чмо, ты газеты читай полностью, а не отрывай кусками на толчке.

— Летчик-космонавт СССР. Да никакого ЭССЭСЕРА уже давно нет и нет у них никаких летчиков-космонавтов.